Хаски и его учитель белый кот. Том 1

Конечно, он был обижен на учителя и злился на него за причиненную Ши Мэю боль, но когда первые сильные эмоции утихли, в нем проснулась совесть, и он вспомнил, как и при каких обстоятельствах тот был ранен в плечо.

В том душном гробу Чу Ваньнин крепко сжал его в объятиях и закрыл собой от когтей Призрачной Госпожи. Этот человек не уклонился и не отпустил его, даже когда все его тело дрожало от боли...

Мо Жань определенно ненавидел Чу Ваньнина. Но, помимо отвращения, по какой-то причине всегда были и другие сложные чувства. Он не получил должного образования в молодости и был грубым человеком, чуждым высоким понятиям и размышлениям об эмоциях и чувствах.

Даже пытаясь учиться и восполнить этот пробел позже, он все еще испытывал сложности при анализе деликатных вопросов, особенно когда дело касалось эмоций и чувств. Например, когда дело доходило до Чу Ваньнина, Мо Жань мог прочесать голову до лысины, размышляя над природой своих эмоций, но так и не способен был точно сказать, какие именно чувства вызывает у него этот человек.

Он мог распознать только простые эмоции: любовь, неприязнь, ненависть, радость, недовольство.

Но стоило смешать несколько из них, и у блистательного и могущественного Наступающего на бессмертных Императора так кружилась голова, что, казалось, еще немного, и искры из глаз посыпятся.

«Я не понимаю, это не имеет смысла, что это, спасите меня! О, моя голова…»

Поэтому Мо Жань просто не стал больше думать об этом. Он не хотел тратить душевные силы и энергию ни на кого, кроме Ши Мэя.

Про себя Мо Вэйюй уже записал инцидент с ранением любимого человека на счет Чу Ваньнина и тайно планировал, как только у него появится возможность и силы, поквитаться с ним, вернуть ему все в двукратном размере.

Но в то же время Мо Жань испытывал чувство вины и после долгой внутренней борьбы неспокойной совести с эгоистичными желаниями все же нашел в себе силы постучаться в дверь Чу Ваньнина. Он просто не хотел быть у него в долгу.

Но его Учитель оказался еще более черствым и грубым упрямцем, чем он думал.

Мо Жань уставился на груду окровавленных бинтов на столе, темно-красную воду в тазу для умывания и небрежно отброшенный в сторону нож, на лезвии которого все еще оставалась часть окровавленной плоти.

К горлу подкатила тошнота."

"Как этому человеку удалось справиться с подобным в одиночку? Неужели он, в самом деле, не моргнув глазом, смог срезать собственную омертвевшую плоть вокруг загноившейся раны? Голова Мо Жаня закружилась при одной мысли об этом. Да он вообще человек?!

Он не мог не вспомнить, как совсем недавно промывал рану Ши Мэя, и тот, со слезами на глазах, тихо всхлипывал от боли. Несмотря на сильную ненависть к Чу Ваньнину, он не мог не отдать должное его выносливости.