1
0Схватив Карлссона за шиворот, она выкинула его за дверь кухни с черного хода.
— Сгинь! — закричала она. — Проваливай домой, и чтоб духу твоего здесь больше не было!
Малыша охватил дикий гнев и отчаяние… да как она смела так обойтись с его любимым Карлссоном!
— Фи, какая же вы злая, фрёкен Бокк! — сказал он со слезами в голосе. — Карлссон мой товарищ, мы с ним играем, и он, ясное дело,
имеет правоздесь находиться…
Но больше он не успел произнести ни слова, потому что дверь кухни отворилась и туда шагнул Карлссон, тоже злой, как шершень.
Подбежав прямо к фрёкен Бокк, он топнул ногой:
— Так я не играю! — заорал он.
Фрёкен Бокк снова схватила Карлссона за шиворот.
— С большим удовольствием! — сказала она.
И несмотря на то, что Малыш бежал за ними, плакал и всячески протестовал, протащила Карлссона через всю квартиру и выбросила с парадного хода. Так, как ему того хотелось.
— Ну вот, — сказала она. — Теперь достаточно прилично для тебя?
— Да, теперь вполне прилично, — ответил Карлссон.
И тут фрёкен Бокк снова захлопнула за ним дверь, да так, что та чуть не треснула!
— Наконец-то, — сказала она, отправляясь обратно на кухню.
Малыш бежал за фрёкен Бокк, ругая ее:
— Фу, какая вы, фрёкен Бокк, злая и несправедливая! Карлссон, ясное дело, имеет право быть у нас на кухне!
А он и в самом деле был там! Когда фрёкен Бокк с Малышом пришли туда, Карлссон уже, тут как тут, стоя у плиты, ел фрикадельки.
— Ага, конечно, я хотел, чтобы меня выставили с парадного хода, — объяснил им Карлссон, — чтобы потом снова войти с черного и съесть несколько вкусных фрикаделек.
Тут фрёкен Бокк опять схватила его за шиворот и выкинула в третий раз за дверь кухни, теперь уже снова с черного хода.
— Ну и ну! Просто удивительно! — сказала она. — Ты хуже слепня, от которого не отвяжешься… Но если я запру двери, может, нам удастся в конце концов избавиться от тебя.
— Ну что ж, там посмотрим, — довольно мягко сказал Карлссон.
Дверь за ним захлопнулась, и фрёкен Бокк проверила, хорошенько ли она заперта.
— Фу, до чего же вы, фрёкен Бокк, злющая! — сказал Малыш.
Но она его не слышала. Она подошла прямо к плите, где на сковороде так аппетитно жарились фрикадельки.
— Может, наконец-то и самой удастся съесть фрикадельку после того, что довелось пережить сегодня вечером, — сказала она.
И тут из открытого окна послышался голос:
— Добрый вечер! Привет! Есть кто-нибудь дома? Осталось еще хоть несколько фрикаделек?
На подоконнике, весело ухмыляясь, сидел довольный Карлссон. Малыш расхохотался и спросил:
— Ты прилетел с балкончика, где выбивают ковры?
Карлссон кивнул:
— Ага! И вот я опять здесь, с вами. То-то вы, верно, рады!..
