1
0
Карлссон летал по комнате, удовлетворенно посмеиваясь. Картина его уже совершенно не интересовала. Малыш подошел к ней поближе, посмотреть, что нарисовал Карлссон.
«Портрет моих кроликов», — было написано внизу, у самой рамки. Но нарисовал Карлссон какую-то маленькую рыжую зверюшку, напоминавшую больше всего лису.
— А разве это не лиса? — спросил Малыш.
Карлссон подлетел к нему и приземлился рядом. Склонив голову набок, он посмотрел на портрет:
— Да, ясное дело, это лиса. Точно, это лиса, нарисованная лучшим на свете рисовальщиком лисиц.
— Да, но там написано «Портрет моих кроликов»… — сказал Малыш.
— А они в брюхе у лисы, — ответил Карлссон.
КАРЛССОН МАСТЕРИТ ТЕЛЕФОН
Когда на следующее утро Буссе и Беттан проснулись, они увидели, что на теле у них выступила какая-то странная сыпь.
— Скарлатина, — изрекла, посмотрев на них, фрёкен Бокк.
То же самое сказал врач, которого она вызвала:
— Скарлатина! Немедленно отправить их в эпидемическую больницу!
И, указав на Малыша, добавил:
— А этого временно изолировать!
Малыш заплакал. Он не хотел, чтоб его изолировали. Он даже не знал, что такое — «изолировать», но звучало это препротивно.
— Чепуха! — заявил Буссе после ухода врача. — Это значит, тебе всего-навсего не надо ходить в школу и встречаться с другими детьми, чтобы их не заразить.
Беттан лежала со слезами на глазах.
— Бедный Малыш! — сказала она. — Ты останешься совсем один! Надо позвонить маме.
Но фрёкен Бокк и слышать о том не желала.
— Ни в коем случае. Фру Свантессон необходимы отдых и покой. Вспомните, она тоже больна. Я пригляжу за ним хорошенько!
Она кивнула Малышу, который, весь зареванный, стоял рядом с кроватью Беттан.
А потом времени для разговоров уже не было, потому что приехала «скорая помощь» и забрала Буссе и Беттан. Малыш плакал. Хотя иногда он и злился на своих брата и сестру, но все-таки очень их любил и страшно переживал, что им надо ехать в больницу.
— Привет, Малыш! — сказал Буссе, когда санитары уносили его из дома.
— До свидания, любимый мой крошка, не огорчайся. Мы, наверно, скоро вернемся домой! — пообещала Малышу Беттан.
Малыш рыдал:
— Ты так думаешь! А если вы умрете?
Фрёкен Бокк ругала его потом за эти слова… Как можно быть таким глупым и думать, что от скарлатины умирают!
Тогда Малыш пошел в свою комнату.
— Теперь у меня остался только ты, — сказал Малыш, обнимая Бимбо. — И еще, конечно, Карлссон.
Бимбо, вероятно, понял, что Малыш расстроен. Он лизнул его в лицо, словно хотел сказать: «Да, правда, я у тебя… И еще Карлссон!»
Малыш долго сидел в комнате. И хотя он как раз ужасно тосковал без мамы, все же чувствовал, как чудесно, что на свете есть Бимбо.
