1
0— Дошло до тебя наконец?! Ты знаешь Лассе Янссона, так как же ты смеешь говорить, что твоя бабушка самая надоедливая на свете? Ну уж нет, уж я-то, к счастью, знаю свою бабушку: она может нудить целый день, чтоб я не дрался с Лассе Янссоном… Хотя я никогда не видел этого парня и от всей души надеюсь, что мне никогда не придется его увидеть.
Малыш раздумывал. Чудно все это. Не очень-то ему нравилось, когда бабушка надоедала ему, а теперь вдруг оказалось, что ему словно бы надо подстегнуть Карлссона, убеждая, что его, Малыша, бабушка еще нуднее, чем она есть на самом деле.
— Правда, правда, стоит мне хоть чуть-чуть промочить ноги, как она начинает уже приставать, чтоб я сменил носки, — горячо уверял Малыш.
Карлссон кивнул:
— А тебе, ясное дело, не приходит в голову, что это моя бабушка хочет, чтоб я без конца переодевал носки, а?! Тебе, ясное дело, не приходит в голову, что стоит мне выйти из дому и влезть в лужу, как она уже несется, как спринтер, через весь поселок и нудно бубнит: «Смени носки, милый Карлссон, смени носки…». Такое тебе не приходит в голову, а?!
Малыш помедлил с ответом:
— Да, такое, пожалуй, может случиться…
Карлссон прижал Малыша к спинке стула, а сам, подбоченясь, встал перед ним.
— Не-ет, ты этого даже представить себе не можешь. А теперь послушай, я расскажу тебе, как все было. Я вышел из дому и влез в лужу… Дошло до тебя, а? И веселился вовсю. И вдруг, в самый разгар веселья, ко мне, как спринтер, несется бабушка и орет на весь поселок: «Смени носки, милый Карлссон, смени носки!»
— А что ответил ты? — спросил Малыш.
— А вот что: «Никогда я этого не сделаю, никогда, потому что я самый непослушный внук на свете».
— Наверно, она растерялась, — сказал Малыш.
— Сразу видно, что ты не знаешь моей бабушки, — сказал Карлссон. — Бабушка помчалась следом за мной.
— И залезла на самую верхушку дерева? — удивленно спросил Малыш.
Карлссон кивнул:
— Тебе, ясное дело, и в голову не приходит, что моя бабушка умеет лазать по деревьям, а?! Да, представь себе, если ей приспичит, чтоб я сменил носки, она куда хочешь влезет, на любую вершину.
— Ну, а ты что? — спросил Малыш.
— Я? А что я мог поделать! — вздохнул Карлссон. — Пришлось переодеть носки. Иначе бы от нее не отделаться. Я сидел высоко, на самой верхушке дерева, на маленькой жалкой ветке и с опасностью для жизни переодевал носки.
— Ха-ха, все-то ты врешь! — сказал Малыш. — Откуда у тебя на дереве взялись носки?
— А ты вовсе не так глуп, как кажешься, — заметил Карлссон.
