1
0Так он носился взад-вперед, а Малыш сидел молча, чувствуя, как у него похолодело под ложечкой от волнения, — ведь не каждый день мимо твоего окна пролетают маленькие толстые дяденьки. Под конец Карлссон сбавил скорость и подлетел к самому подоконнику.
— Хейсан-хоппсан!
[2]Привет! Нельзя ли мне ненадолго приземлиться?
— Пожалуйста, приземляйтесь, — ответил Малыш. — А что, не трудно так летать? — добавил он.
— Лично мне легко, — важно ответил Карлссон, — для меня вовсе не трудно. Ведь я чемпион мира по художественному летанию. Но я не посоветовал бы какому-нибудь мешку с сеном подражать мне.
Малыш тут же почувствовал себя жутко неуклюжим и решил даже не пытаться осваивать летательное искусство Карлссона.
— Как тебя зовут? — спросил Карлссон.
— Малыш. Хотя на самом-то деле я Сванте Свантессон.
— Подумать только, — восхитился Карлссон, — что можно зваться по-разному. А вот меня зовут Карлссон, только Карлссон, и больше никак. Привет, Малыш!
— Привет, Карлссон! — ответил Малыш.
— А сколько тебе лет?
— Семь, — сказал Малыш.
— Хорошо, продолжай в том же духе.
Карлссон быстро поставил свою маленькую толстую ножку на подоконник и очутился в комнате.
— А тебе сколько лет? — спросил Малыш, которому показалось, что Карлссон ведет себя как-то не по-взрослому.
— Сколько мне лет? — удивился Карлссон. — Могу только сказать, что я мужчина в цвете лет.
Малыш не знал точно, что значит быть мужчиной в цвете лет. Он подумал, что, может, он тоже мужчина в цвете лет, и осторожно спросил:
— А какие они, эти мужчины в цвете лет?
— Как я, — отвечал весело Карлссон. — Я красивый, чертовски умный и в меру упитанный мужчина в цвете лет.
Потом он взял с полки паровую машину Малыша.
— Давай-ка запустим ее, — предложил он.
— Мне папа не велит, — ответил Малыш, — я могу ею играть только при папе или при Буссе.
— При папе, при Буссе или при Карлссоне, который живет на крыше. Так и скажи своему папе, что Карлссон, который живет на крыше, лучший в мире запускатель паровых машин.
Он мигом схватил бутылку с денатуратом, наполнил спиртовку и зажег ее. Хотя Карлссон был лучшим в мире запускателем, он ухитрился налить на полку целую лужицу этой горючей жидкости. Веселые синие язычки пламени заплясали вокруг паровой машины, как загоревшееся море.
— Без паники! — сказал Карлссон, предостерегающе подняв свою пухленькую ручку.
Но Малыш при виде огня не мог оставаться спокойным. Он схватил старую тряпку и давай гасить веселые язычки пламени. Там, где они плясали, на лакированной поверхности полки остались безобразные пятна.
— Ты только погляди на полку! — воскликнул огорченный Малыш. — Что теперь скажет мама?
— Пустяки, дело житейское, — ответил Карлссон.
