Карт 2: Робинзоним дальше?

А сильная чертяка!

— Ну, уж нет! — Бросать свою кошку я не собирался. Снова выхватив тесаки, на лезвии которых тут же вспыхнула рунная вязь, я сделал три шага вперёд и встал слева от полульвицы. — Вместе встретим.

Мне показалось, что услышал недовольное шипение, но фурри сосредоточенно смотрела на пурпурный овал, продолжавший без каких-либо мерцаний, светиться в темноте пещеры. Показалось? Или нет? Судя по дрожащим, словно кивок на зимней удочке, вибриссам, всё же не показалось. Ну и ладно, пусть шипит.

Я понимал чувства своего вассала. Кто я для неё? Слабый и глупый сюзерен, путающийся под ногами. А ей придётся разрываться между боем с неизвестным по силам и умениям противником и защитой меня, потому что, «из-за мужской дурости», обязательно полезу в гущу драки.

И действительно, будь я помоложе лет на двадцать, то обязательно так бы и поступил. Женщина будет меня защищать? Да, лучше сдохнуть в драке. Часть моих болячек, громко заявивших о себе после пятидесяти, в драках по молодости получены и были. Сейчас же, сломя голову, бросаться в свалку я не собирался, помудрел, наверное. Но такое отношение фурри, всё равно где-то глубоко кольнуло самолюбие.

С ходу в драку я бросаться не собирался, предоставлю полульвице возможность продемонстрировать свои таланты, но и уходить не стал, были на то резоны, — чётко взвешенные. Здесь я фурри, надеюсь, в случае чего помочь смогу. А вот если уйду, а неизвестная тварь завалит Клык, вернётся тварь обратно или пойдёт за мной по следу? И что я вместе с духами-слугами избушки ей противопоставить смогу, если даже Клык сильнее нас всех взятых? Вывод очевиден: всем пи@дец. А если тут сдохну, может быть, их не тронет.

— Действительно, пи@дец, — обречённо подвёл итог я, наблюдая, как в центре светящегося овала появилась чёрная точка, увеличивающаяся с каждым мгновением. Тварь идёт!

— Уходите, мой господин, — снова, уже громче, зашипела Клык.

— Хватит, боец! — не выдержав, рявкнул я. — Готовься к бою!

Опять шипение, но негромкое, и уже больше похожее на рычание. А чёрная точка на пурпурном фоне становилась всё больше. И через пару долгих секунд стало понятно, что и не точка это вовсе, а лента, закрученная в спираль словно серпантин. Вот только не новогодний, яркий и праздничный, а хеллуиновский мрачно-страшный. Ещё бы нестрашный, — одна лапа, покрытая чешуйками с тыльной стороны и длинные, чуть загнутые когти чего стоят.

— Три шага назад! — уже в голос прорычала фурри, позабыв про своё неизменное «мой господин».

Пришлось подчиниться, больше не гонит и ладно. Сама Клык тоже отступила, но на два маленьких шага. Тварь же тем временем приближалась, уже стала различима и вытянутая рогатая голова.