Каратель

Через некоторое время он уже мог составить список того, что теперь воруют в России квалифицированные воры: деловые документы, документы-компроматы, драгоценные камни и произведения искусства… По тому, от кого и какие поступали заказы, Володя мог довольно точно судить о расстановке сил в криминальной иерархии России. «Скажи мне, чем ты интересуешься, и я скажу, сколько ты стоишь», – сказал бы Володя, если бы умел так складно выражаться. Мало-помалу он почувствовал, что все большая часть заказов поступает к нему из одного источника. Володя не задавал лишних вопросов, не интересовался содержанием изымаемых бумаг, не допускал проколов в работе, и в результате ему предложил «стрелку» по-настоящему большой человек – вор в законе Корнеич, о котором Володя впервые услышал еще до отсидки. Встреча происходила в дешевой забегаловке, Корнеич выглядел, как обычный замухрышка-пенсионер, охранники, сидевшие в стороне, были одеты как простые работяги – старик любил подобные маскарады в духе своей тревожной воровской молодости. Предложение, сделанное Володе, было очень простым – работать только на Корнеича и заказов со стороны не брать. Корнеич обеспечивал их регулярное поступление и повышенные гонорары. В случае отказа или работы «налево» он вполне мог обеспечить Володе безымянную могилку где-нибудь в лесу. Поскольку предложение было из числа тех, от которых собеседник не может отказаться, Володя ломаться не стал. Жалеть ему покуда ни о чем не приходилось – Корнеич точно выполнял свои обещания и вдобавок проникся к молодому вору едва ли не отцовскими чувствами. Казалось, он даже гордится им – недаром он частенько ставил его в пример своим «быкам». «Вы разве воры? Вы бандиты, а это разница огромная, – ворчал старик. – Вот Вова – вор, он мастерство воровское знает и правильной жизнью живет. А вы кто? Бакланы, хулиганье!» Так что Володя теперь в случае чего ехал прямиком к Корнеичу на дачу – иногда для обсуждения дела, а иногда и просто так, в гости. Он любил там бывать, и привлекали его не только роскошь, соединенная с уютом, но и менявшиеся время от времени красотки-домоправительницы, которых старик называл секретаршами."

"Вот и сейчас Володя остановил у глухих ворот свою неброскую «шестерку» (скромность по-прежнему оставалась его главным жизненным правилом), посигналил и высунулся в окошко, чтобы охранник увидел его довольно смазливую физиономию на своем мониторе. Тяжелые створки разъехались в стороны, Володя въехал во двор и остановился у внушительного, с гранитными ступенями и мраморными львами по бокам, крыльца. В дверях уже маячила стройная фигурка мулатки Дианы, родившейся восемнадцать лет назад в Ленинграде от русской студентки и аспиранта-африканца.