Каратель

 – Слишком уж хитрая рожа была у того чекиста с Литейного…"

"– Не волнуйся, все предусмотрено, – рассмеявшись, успокоил его Ворон. – Ты кто для них? Просто журналист. Но на всякий случай давай поступим так. Завтра в одиннадцать вечера подъезжай на станцию метро «Технологический институт», и пусть в руках у тебя будут цветы. К тебе подойдет человек и скажет, куда нужно идти. Он позаботится о том, чтобы за тобой не следили. Можешь мне верить.

– Договорились. Я обязательно приеду.

В назначенный час Игорь уже ходил взад-вперед по полупустынной станции метро, то и дело провожая взглядом очередного припозднившегося пассажира, спускавшегося вниз по эскалатору или выходившего из открытых дверей очередного поезда. Никого, кто мог бы сойти за посредника Ворона, Родников не приметил. Он уже битых двадцать минут торчал на станции, пропуская все поезда в обоих направлениях, и не особенно удивился, когда заметил направлявшегося в его сторону сержанта милиции, который что-то настойчиво говорил в рацию. Милиционер подошел ближе и почти равнодушно поинтересовался, пристегивая рацию на пояс:

– Кого-то ждете, гражданин? Я уже почти полчаса за вами наблюдаю. Стоите, озираетесь по сторонам, а сами никуда не едете, – и сержант, встретившись с Родниковым глазами, хитро прищурился.

– Жду свою девушку, – не задумываясь, соврал журналист, мысленно ругая гонца Ворона за такую непростительную непунктуальность. – Она должна приехать с минуты на минуту.

– Возможно, возможно, – равнодушно кивнул милиционер, по-прежнему не сводя глаз с Игоря. – Но мне все-таки кажется, что она не приедет. Езжайте спокойно к себе домой и ложитесь спать, – сержант чуть наклонился к Родникову и, понизив голос, добавил: – Тем более что за вами все равно наблюдают.

Милиционер повернулся и той же ленивой походочкой направился обратно к эскалатору.

Игорь сразу сообразил, в чем дело. Для видимости он постоял еще несколько минут на перроне, пропустив по одному поезду в каждом направлении, а потом, когда в темном туннеле вновь показались огни поезда, в последний раз взглянул на часы, что-то пробормотал себе под нос, затолкал завернутую в блестящий целлофан красную розу в ближайшую урну и уехал. Посланные по его следу «топтуны» в очередной раз вернулись ни с чем. На следующее утро чекист, отдавший приказ «пасти журналиста», скрепя сердце распорядился снять с Родникова наблюдение.

Через несколько дней после того случая, когда Родников ехал к себе домой на предоставленном Артемом служебном «Форде Скорпио», он вдруг увидел голосующего на обочине человека.