Капкан для зверя

Но я научилась понимать, что если те же Носферату не получат свою пищу, они выйдут на улицы и тогда жертв будет намного больше. И это будут не смертники, и не умирающие наркоманы, а дети, женщины, старики. Начнется хаос. Тоже самое с Асфентусом — Рино раз в месяц присылал мне отчет и запрос, а я отправляла к нему груз. Страшный живой груз, который будет похоронен в сухой земле этого города.

Возможно, я не окунулась бы во все это, если бы не та пустота, которая пожирала меня… После того, как я поняла, что Ник никогда не вернется. Я утешалась детьми и правлением кланом. Какое-то время. Пока не докопалась до документов, которые Ник и отец не стремились кому бы то ни было показывать. Списки жертв братства от руки демона. Персональный счет Асмодею. И он шел на сотни. В этом списке числилась моя мать, Криштоф, Самуил… Все они, неотмщенные превратились в ничто, в то время, как эта тварь спокойно бесчинствует в Мендемае и, нарушая запрет суда, появляется в мире смертных, проворачивая свой бизнес. Ищейки следили за его передвижениями и доносили мне лично. Потому что я знала — это не конец игры. Пока он жив — нашей семье не будет покоя. Ни моим детям, ни моему отцу, ни моим подданным. А еще эта тварь виновата в том, что распалась моя семья. Пусть косвенно, пусть не напрямую, но это он поднял мятежи, разжег войну внутри Братства, спонсировал весь тот беспредел, который унес жизни сотен моих собратьев. Асмодей отнял у меня то, что стоило дороже всех сокровищ вселенной — он отнял у меня возможность дышать и быть женщиной. Это он убил Марианну Мокану руками моего мужа.

Моя ненависть к нему росла пропорционально пониманию, что я никогда не смогу убить эту мразь. Ни я, никто бы то ни было из вампиров. Мы бессильны перед ним примерно так же, как смертные бессильны перед нами. Соотношение сил одинаково. Плюс покровительство Нейтралов. Демоны — высшая раса. Никто не смеет ликвидировать ее без разрешения Суда Нейтралов. Значит, Асмодей будет жить и строить жуткие планы по уничтожению моей семьи, и кто знает, возможно, в этот раз у него все получится. Крепнем мы — крепнет и враг.

Я думала так около года, пока не узнала о существовании сундука. ""Ящик Пандоры"" — так называл его отец и Серафим. Я случайно подслушала их разговор после поездки отца в Испанию. Именно тогда я поняла, что больше не могу думать ни о чем, кроме этого. День изо дня я вспоминала эту короткую беседу и прокручивала в голове каждое слово, пока не приняла решение. А приняла я его после информации о том, что Асмодею удалось освободить Эйбеля из-под стражи и добиться его помилования. Довольно странно, учитывая те обвинения, которые предъявили барону."

"От его фамилии меня бросало в дрожь. Изабелла Эйбель-Мокану.