5
0
— Ты тоже уезжаешь?
— Если меня уволили, то — да.
Я резко обернулась, посмотрела на ищейку. Все эти годы у нас был взаимный холод в общении. Я уверена, что он при первой же возможности уйдет. Потому что с этой должностью его связывала лишь фанатичная преданность моему мужу и уж точно не мне. Я, скорее, любимая игрушка хозяина, которую нужно беречь, пока хозяин хочет в нее играться и спустит три шкуры за ее целостность. Сейчас подобная необходимость отпала. Тогда почему он медлит?
— Нет, я не увольняю тебя. Если хочешь продолжить службу — можешь остаться. Если готов быть предан мне и моим детям так же, как был предан моему мужу… бывшему мужу.
Ищейка вскинул голову и слегка прищурился.
— Я всегда был предан всей вашей семье. Для меня ничего не изменилось.
Это было странно слышать. Точнее, понимать, что у этой машины есть какие-то эмоции и чувство долга. Я многого не понимала, да и не хотела понимать, живя в каком-то коконе, за спиной мужа, который ограждал меня от всего внешнего мира, от общения с его людьми, решение вопросов бизнеса и так далее. Мне это было не нужно. Но то, что сказал Серафим, повергло меня в состояние шока.
— Николас все переписал на вас: имущество, бизнес, счета в банках, ценные бумаги. Вы теперь единственная владелица всего состояния Мокану.
Вы можете назначить Влада доверенным лицом. Так что ваш отец, скорее всего, сам сможет заниматься всеми делами Николаса.
Я снова отвернулась к окну. Значит, ушел ни с чем. Полностью пустой. Я горько усмехнулась — гордость. Не дойти до унизительного дележа. В этом весь он. И оставил детей… мысль о детях тогда еще давала надежду, что Ник появится, хотя бы ради них. Потом, со временем, я пойму, что он навсегда вычеркнул из жизни всех нас. Детей тоже. Вопрос ""почему"" я себе не задавала. Зачем? Если ответа все равно ждать не от кого. Разве что придется объяснять детям… а что объяснять, я тогда не знала.
— Я собираю бумаги для вашего отца, ввести его в курс дела. Есть много нюансов, как по легальному бизнесу, так и по нелегальному…
— Да, подготовь. Я на некоторое время еду с детьми к Владу. Там все и обсудим.
Уже тогда я приняла решение, что не вернусь в этот дом никогда. Не смогу в нем жить больше ни секунды.
***
С того дня прошло почти пять лет. Я изменила свое решение. В тот самый момент, когда должна была поставить свою подпись на доверенности. Положила ручку на стол, посмотрела на отца, а потом неожиданно для себя и обоих мужчин сказала:
— Нет. Я сама хочу править всем бизнесом Мокану. Я хочу все знать. Введите меня в курс дела.
Они этого явно не ожидали, их лица вытянулись, переглянулись.
— Марианна, есть вещи, в которые лучше не лезть и не знать о них, — осторожно заметил отец. Именно в этот момент на меня нахлынула ярость.
