Калиновый мост

Вот, а они мимо куда-то ехали… Притормозили почему-то, сигналить начали, звать к себе… — Зоряну передернуло. — Я не привыкла к такому, Захар, понимаешь. При всем своем отношении, дядя с тетей меня даже защищали, можно сказать, — горько усмехнулась. — Они всем давали понять, что со мной и путаться — грех страшный. Нельзя с отродьем ведьмы дела иметь, душу украду. Так стращали всех и запугивали, что мужчины в мою сторону и не смотрели, пока Гриша не появился… Ну, или не подавали виду, не знаю, но меня никто не трогал никогда, ни на словах, ни делом в этом плане… Другим оскорбляли. Потом Гриша, конечно, да, проходу не давал, так он же больной, ущербный… Я и обидеться не могла на него. Видела, что разум черный от пустоты. А эти… Они же нормальные, вроде, а сами, как демоны, вдруг себя повели, словно одержимыми стали, — уперлась локтями в стол, медленно кофе потягивая, будто греясь от напитка, что ей любимый заварил. — Был момент, когда у меня мысль мелькнула, что не так уж и не прав мой дядя-священник и я у людей что-то с душами творю, к такому их толкаю…

— Это чушь! — прервал Захар таким гневным рыком, что она невольно вздрогнула. И тут же рассмеялась, испытав облегчение и от того, что он рядом, и потому, что считает так, верит в нее и ей, потому что любит такой… странной.



— За своих демонов каждый сам отвечает, моя ненаглядная. Твоей вины ни на грош. Можешь мне поверить! — заявил решительно твердо.

— Верю, — отозвалась она, испытав облегчение, вздохнула счастливо. Уткнулась ему в плечо лицом. — В общем, испугалась я, свернула в лес при дороге, думала, что им там на авто не проехать. Но я совершенно местность не знала, вылетела, как дурочка, на просеку через несколько метров, а эти, видно, в курсе были, уже там ждали… Смеялись из-за моего страха, кричали, что зря бегу, догонят, так или иначе, — постаралась, не зацикливаясь, скорее это ему рассказать и отпустить уже.

Спрятала дрожащие руки между его горячими ладонями."

"— А я… меня такая злость охватила на них, бессильная вроде, но некая могучая ярость и… Я их прокляла, Захар, — Лэля смутилась. — Впервые в жизни кого-то прокляла, правда. Не знаю, откуда эти слова в голове взялись, откуда знала, что им говорить, но они, похоже, испугались, поверили… я видела по глазам. Только оступилась и… Все. Потом — лишь ты один, — с облегчением подвела черту под этими воспоминаниями, наслаждаясь теплом и запахом кожи Захара.

Муж все это время молчал, как ощущая, насколько ей необходимо выговориться, выплеснуть. И сам есть прекратил, наверное, тоже аппетит утратив. Теперь же сгреб ее в охапку, словно на себя всю тягость прошлого забирал.

— И правильно сделала! — уверенно заявил он.