Как в индийском кино

– Алла Викторовна! – я бросилась к ней и обняла. – Успокойтесь, пожалуйста! Это все действительно было, то есть в прошлом! Это никогда не повторится, и я никогда никому ничего не расскажу! Даю вам честное слово!

У меня в руках она постепенно затихла, я дала ей напиться, а она вытерла слезы и с трудом мне улыбнулась, только вот улыбка у нее была жалкая и кривая.

– Не думала я, что мне так тяжело будет рассказывать, – призналась она.

– Алла Викторовна, может, не стоит продолжать? – спросила я, видя, как она мучается.

– Нет, надо! Чтобы вы поняли, что произошло и какой необыкновенный человек Вадим, – твердо заявила она.

 – В общем, страшно мне тогда стало, так страшно, как еще никогда в жизни не было. Вера посоветовала мне бежать в Мичуринск. А как? Женька же сразу все мои документы забрал и в сейф положил, сказал, что там сохраннее будут, там они и оставались. Денег он мне никогда не давал, даже номерок от шубы, тоже ношеной, между прочим, у него в кармане был, на ногах у меня – туфли открытые, а на улице декабрь. Куда мне деваться и в чем? Тогда Вера у сумочки моей подкладку надорвала и свои деньги туда положила, сказала, что с проводником договориться хватит, чтобы до Мичуринска взял.

– Вообще-то это был выход, – согласилась я.

– Теперь я тоже так думаю, а тогда я сказала ей, что меня мать в дом не пустит. Ой, как же Вера на меня орала, шепотом, правда: «Дура! Тебе жизнь спасать надо! У меня тебя в два счета найдут, а Мичуринск твой родной город! Там у тебя одноклассницы, учителя, соседи! Найдешь, где переночевать. Пойдешь в милицию и напишешь заявление, что у тебя документы украли, так тебе их там мигом восстановят – это же твой город! И у матери половину жилплощади отсудишь, будет своя крыша над головой! А если нет, то действительно пойдешь на завод и в общежитие.

Черт с ним со всем, главное, что жива будешь и на свободе!» Потом она подумала и сказала: «Иди к унитазу и два пальца в рот!» Я удивилась, зачем это, а она объяснила: «От тебя вонять будет, и этот гад решит, что ты залетела! А еще скажешь ему, что тебя уже несколько дней по утрам подташнивает. Пока они разберутся, что к чему, пока по врачам будешь ходить, у тебя время сбежать появится!» Ну я так и сделала.

– Получилось? – с интересом спросила я.

– Не совсем так, как мы планировали, – уже значительно более спокойным тоном ответила Алла. – Я к столу вернулась, и Женька сразу принюхиваться стал, а потом спросил, не отравилась ли я чем-нибудь. Ну, я ему и сказала, как Вера учила. Как же он разозлился, аж пятнами пошел! Все шипел сквозь зубы, что не могла я залететь. А я ему на это со страху сказала, что мы же все равно, мол, поженимся. Когда он это услышал, то просто озверел, обозвал меня, не буду повторять, как, и к барной стойке ушел, нервы, наверное, успокаивать.