Как в индийском кино

Как же она меня уговаривала не связываться с ним! Она ведь жизнь прекрасно знала! В людях лучше меня разбиралась, добра мне желала, а я, дура ненормальная, думала, будто она мне завидует! – Она снова рассмеялась, хотя ее смех больше походил на плач, и спросила: – Татьяна Александровна! Вы таких идиоток, как я, еще встречали?

– И во множестве, Алла Викторовна, – честно ответила я. – Как и подлецов, которые таких девчонок в своих целях используют.

– Ну хоть то утешает, что я не одинока, – горько усмехнулась она. – В общем, в начале декабря я переехала к нему. Теперь-то я понимаю, что квартира была очень средненькая, но тогда она показалась мне роскошной.

Да и неудивительно – чего я в жизни видела? Назаров тогда шкаф открыл, а там платьев нарядных черт-те сколько, шубки, и объяснил, что это его погибшей дочери вещи, и я могу выбрать себе чего-нибудь, если понравится и по размеру подойдет. Мне бы тогда, кретинке, подумать, а почему некоторые вещи по размеру разные, да куда там! Короче, из магазина я ушла, и началась у меня немыслимо счастливая жизнь: он куда-то уходил – говорил, что на работу, я же готовила, убиралась, телевизор смотрела, и все в этом духе. А каждые выходные мы с ним то в ресторан, то в бар, то в клуб ходили. Мужики на меня пялятся, аж слюну пускают, а Назаров сидит довольный, улыбается. Некоторые подходили к нам, и он всем меня представлял как невесту, говорил, что, как мне восемнадцать лет исполнится, так мы заявление в ЗАГС подадим, а день рождения у меня третьего января.

Она отвернулась и надолго замолчала – наверное, с силами собиралась. Видимо, Алла подошла к самому главному или неприятному.

– Все случилось двадцать пятого декабря в баре «Миллениум», его тогда как раз открыли и бурно это праздновали.

Женька столик заказал – они там только на двоих, – наконец сказала она.

– Я знаю, – тихонько подтвердила я.

– А за соседним столиком сидел мужчина с женой. Женщина, видимо, еще до нашего прихода хорошо набралась и скандалила, а мужчина сидел безучастно и никак не реагировал. И тут я Веру увидела, и она меня тоже. Помахали друг другу, поулыбались, и все – это я тогда так подумала, а вот Женька насторожился – он же ее не знал, и спросил, кто, мол, это? Ну, я не стала ничего объяснять, а просто сказала, что вместе поступали и вместе не поступили, он и успокоился.

А где-то через полчаса подходит ко мне Вера, Женьке мило улыбается, а мне говорит: пошли пошепчемся, давно не виделись. Женька дернулся было, но возражать не стал. Вера меня в туалет затащила, да только не улыбалась она больше, а с места в карьер спросила: «Дура набитая! Ты знаешь, с кем ты связалась?» Ну, я ей все и рассказала, и о том, что заявление в ЗАГС после Нового года подадим. Тут она не выдержала, по голове меня постучала и снова дурой обозвала.