Как в индийском кино

Вадька плавать-то практически не умеет, по-собачьи кое-как на мелководье, а по-настоящему – нет. Вот и плескался он возле берега, да сам не заметил, как на глубину заплыл, а, как увидел, растерялся. Так Аллочка, кроха эта, не раздумывая, за ним бросилась и его, охламона, вытащила!

– Ну вот! А вы говорите, любви не было! – укоризненно сказала я.

– Ничего ты не поняла! – отмахнулся от меня Николай Николаевич. – Мы с Серегой, отцом Вадькиным, еще с училища дружили, в одном выпуске закончили. Это потом нас судьба разметала да в Афгане снова свела. Мы бы с ним друг за друга в огонь, не колеблясь, бросились.

Так что, нам с ним жениться надо было? – Он кивнул подбородком в сторону висевшей на стене фотографии.

Я встала и пошла посмотреть – на большой фотографии стояли, обнявшись за плечи, три курсанта. В одном из них, что пониже и крепко сбитом, я тут же узнала Николая Николаевича и спросила:

– А который из двух отец Вадима?

– Тот, что в центре, он у нас заводилой был, – не поворачиваясь, ответил мне Николай Николаевич.

Я внимательно рассмотрела фотографию и увидела, что Вадим был действительно очень похож на своего отца.

– А третий кто? – поинтересовалась я, глядя на самого высокого из троих курсантов.

– Так, парень один, – по-прежнему, не поворачиваясь, небрежно бросил он. – Где он теперь, что с ним – не знаю.

Я вернулась на место и спросила:

– Николай Николаевич, у меня к вам еще один вопрос, вы не знаете Романа? Он был чем-то очень сильно обязан отцу Вадима и когда-то каждый год приезжал к Смирновым, помогал чем мог, да и потом не забывал. Он военным стал, но только, как говорят, уже больше десяти лет у них не показывался. Если предположить, что связь между ними по-прежнему существует, то не к нему ли уехал Вадим?

– Имя знаю, ребята мне в госпиталь писали – я же после того боя в часть больше не вернулся, – объяснил он и хмыкнул: – Обязан! Да жизнью он Сереге обязан! Прислали к нам в полк тогда пополнение желторотое! Мальчишек необстрелянных в то время за Речку, как поленья в топку, бросали, вот они и гибли, бывало, что и в первом бою.

А на следующий день подняли нас по тревоге. И мы прямо с колес в бой. Парень этот то ли запаниковал, то ли выпендриться решил, только полез куда не следует, вот Серега его и прикрыл… Собой!!! – резко повернувшись ко мне, почти крикнул он.  – И не о том он в тот момент думал, что Валю вдовой оставит, а Вадьку – сиротой, а о том, чтобы жизнь этому мальчишке спасти! Как же он после такого мог не помогать Смирновым? Он ведь по земле ходит, а Серега в земле лежит!

– Вот оно что, – тихо сказала я. – Значит, не по доброте душевной он помогал, а грех свой замаливал, совесть успокаивал. Да, я бы на месте Валентины Дмитриевны его на порог не пустила! – взорвалась я.