Как в индийском кино

Я и Сергея, мужа ее, хорошо знала – они же тут сначала жили, здесь и Вадик родился, а потом уже по его распределению уехали, но каждый отпуск – сюда. Любила она мужа! Красивый был, статный мужик! Вадик-то внешностью в него пошел, а вот характером в мать – такой же добрый да безответный.

– Вы совершенно правы, именно таким мне его и описывали, – поддержала ее я."

"– Они очень счастливы были, и друг друга любили, и сына в зубах таскали. Может, поэтому таким мягкотелым и вырос. Вот. А потом Сергея в Афганистан отправили, и Валя покой потеряла, словно чувствовала, что не вернется он оттуда.

Была она здесь потом в отпуске, уже только с Вадькой, и сказала мне как-то, что давно уже толком спать не может, все ей чудится, что с Сергеем беда. А ведь так и случилось! Она как раз здесь снова в отпуске была… В общем, сюда-то ей и позвонили!

– Сообщили, что муж погиб? – догадалась я.

– Да! Мать ее, покойница, царствие ей небесное, – Анна Ильинична быстро перекрестилась, – говорила мне, что Валя ни словечка сказать не успела, а только рухнула в обморок прямо с трубкой в руках.

– Как знала! – вставила я.

– Любила она его очень, вот и чувствовала, – веско сказала Анна Ильинична.

 – Хоронить-то она его сюда привезла – видно, в части ей с этим помогли. Говорила я ей тогда, чтобы она сюда перебиралась, потому что место уже позволяло. Отец-то ее еще раньше помер, – она снова перекрестилась. – Он у нас на заводе на вредном производстве работал, вот и ушел раньше времени. Только отказалась Валя, сказала, что Вадик там, в Хабаровске, на медаль идет, а здесь еще неизвестно, как получится.

– Видимо, она всю свою любовь на сына перенесла, – кивнула я.

– Так только он ей от мужа любимого и остался! – вздохнула Анна Ильинична. – Ради него поехала, ради медали его золотой, а вернулась Валя уже!.. – Она горестно махнула рукой.

– Я знаю, что инвалидом, – вставила я.

– Инвалид инвалиду рознь! – возразила мне она. – Бывают такие, что на них пахать можно, а бывают и настоящие! Артрит Валю замучил… – тут она задумалась, – ревматический!

– Ревматоидный, – поправила я ее. – Страшная вещь!

– Как бы ни называлось, а только она от боли в крик кричала, через два этажа слышно было, – вздохнула она.

 – На таблетках сидела. Так ведь они, подлые, одно лечат, а другое калечат! Мать за ней ухаживала как могла, только она ведь и сама уже в возрасте была, да и болела сильно – сердце. Одна радость у Вали осталась – сын! Уж он-то ради матери готов был в лепешку расшибиться! Да только женитьба его сильно ее подкосила.

– Да, я уже знаю, как это произошло, – подтвердила я.

– Это же надо было такого парня золотого силком женить, – чуть не причитала Анна Ильинична.

– Так ведь выбирали лучшего, – объяснила я.