Как в индийском кино

Ну и буду я теперь на мелкотравчатых размениваться? Которые ищут сильную, самостоятельную, материально независимую женщину, потому что сами мало на что способны?

– Да, мелковат нынче мужик пошел, – совершенно искренне согласилась с ней я. – Алла Викторовна, а вы знаете, что после вас у Вадима Сергеевича не появилось близкой женщины. Видимо, кроме всех иных жизненных обстоятельств, он очень сильно переживал расставание с вами – ведь вы тоже занимали довольно большое место в его жизни.

– Не хитрите, Татьяна Александровна. Вам просто интересно, как он ко мне относился? Я права? – Она прямо смотрела на меня.

Она была чертовски права, но чтобы я в этом созналась? Да никогда! Мне пришлось на ходу придумывать, как объяснить свой интерес, и у меня, как мне показалось, это хорошо получилось.

– Ошибаетесь, Алла Викторовна. Я просто хочу узнать, не явилось ли расставание с вами еще одной каплей, переполнившей чашу его терпения, – уж слишком много свалилось на него! Особенно смерть матери и потеря ее квартиры, которую он не стал отсуживать у сиделки. Куда теперь он мог пойти, если ему вдруг стало невыносимо плохо и захотелось расслабиться? А некуда ему было идти! С вами он расстался из самых благородных побуждений, это правда, и я восхищена, но ведь это значит и другое – прийти к вам снова он уже не мог.

Это было бы непорядочно! Так не эта ли мысль заставляет его сейчас скрываться неизвестно где и у кого?"

"– В чем-то вы правы, но в чем-то – нет, – сказала Алла, потом задумалась и начала медленно говорить: – Ну, представьте себе человека, работающего на износ. Дома у него была невыносимая обстановка, пьющая, скандальная жена и капризная дочь, к тому же не его.

Это его сначала в определенной степени нервировало, но он научился с этим жить и не обращать внимания. Но забыть об этом он не мог, ему просто не давали. А тут еще больная мать! Расслабиться в ее доме, рядом с ней? Полная чушь! – Алла невесело рассмеялась. – Да каждый визит туда был ударом ножа в сердце Вадима. Он очень ее любил и очень за нее переживал. Бывало, среди ночи звонила Аглая, и он мгновенно туда срывался. Он очень многие годы жил в состоянии постоянного, ежедневного, ежеминутного и ежесекундного стресса. Вы представляете, насколько тяжело ему было? И вот после всего этого кошмара он приходил сюда, где на него никто не кричал и ничего от него не требовал. Вы правы в том, что здесь он отдыхал душой, мог расслабиться, спокойно посмотреть телевизор, бездумно поваляться на диване…

– А рядом домашняя кошка-мурлыка в человеческий рост, – усмехнулась я.

Алла резко замолчала, и я, посмотрев на нее и встретив ее жесткий холодный взгляд, мысленно покрыла себя матом – ну кто тянул меня за язык?

– Татьяна Александровна, – ровным голосом сказала Алла.