Как в индийском кино

Ну я и пошла сама – ключ-то у меня еще с незапамятных времен есть. Зашла, а она без памяти лежит! Кинулась я к ней, в чувство привела, а она глаза открыла и тихо так шепчет: «Сама я, сама упала, Антончик не виноват». Вызвала я «Скорую», так она и врачам то же сказала.

– Мать есть мать, – вздохнув, вставила я, и женщина, согласно кивнув, продолжила:

– Отвезли ее в больницу, там она и померла, болезная. И ведь он, подлюка, к ней туда ни разу не пришел! А вот Ольга приходила! – подчеркнула она.

– Это вы ей сообщили? – догадалась я.

– Кто же еще? – возмутилась она. – Телефон-то театра любая справочная даст."

"– Ой, а я и не подумала об этом, – чтобы сделать ей приятное, сказала я, и она горделиво приосанилась – как же мало нужно человеку для счастья.

– Нет, ну что за мразь такая! – опять начала возмущаться она. – Это я про Антона. Я же ему сказала, что мать у него померла, так он тут же у меня гробовые стал требовать, мол, что он ее сам похоронит. Да неужто я дура такая, что ему бы их отдала? Да он их тут же пропил бы! А мать в мешке похоронил! Слышала я, что именно так хоронят тех, от кого родственники отказались.

– И давно это было? – спросила я.

– Так месяца три назад, – грустно вздохнула она. – Похоронили мы Машку достойно, я поминки собрала как могла – не больно-то много денег от ее гробовых осталось. А только Антона я не позвала, хоть он и пытался войти да на халяву выпить.

– И как же Антон теперь живет? – поинтересовалась я. – Может, работать пошел? Потому его и дома нет?

– Ага! Работать! – женщина даже руки в бока уперла. – Да распродался уже до голых стен! Все, что Машка собственным горбом наживала, спустил! Пьянь подзаборная!

– А вы его давно последний раз видели? – спросила я.

– А я помню? – отмахнулась она, но потом нахмурилась, подумала и сказала: – Хотя… Нам десятого декабря пенсию принесли… Я на оптовку поехала, оттуда на рынок заскочила – там вечером все дешевле… На автобусе вернулась и на крыльце супермаркета с кошелками передохнуть встала… А тут машина подъехала, и из нее Антон вышел… Стриженый, бритый, одеколоном пахнет! Я его таким уж и не помню, когда последний раз видела, еще при Ольге, наверное.

– Какая машина? – стараясь, чтобы это прозвучало, как можно невиннее, спросила я.