Извращенная Гордость

Он всегда считал себя моим защитником. Мне хотелось услышать его голос, сказать ему, что это не его вина. И маму с папой…

Я надеялась, что они, по крайней мере, нашли способ скрыть правду от Софии. Она была слишком молода, слишком невинна, чтобы обременять себя жестокостью нашего мира.

Стук, за которым последовал поворот замка, заставил меня повернуться лицом к двери. Я вздрогнула от тупой боли в предплечье. В комнату вошел подросток в спортивных шортах и футболке. У него были чуть более длинные вьющиеся каштановые волосы, он был худощав, но мускулист.

— Привет, — сказал он нерешительно, карие глаза были добрыми.

— Римо послал меня за тобой.

Я не сдвинулась с места у окна.

— Ты что, его слуга?

Мальчик улыбнулся неосторожной, честной улыбкой. Улыбки мало кто мог себе позволить в наших кругах.

— Я его младший брат, но в глазах Римо это одно и то же.

Его доброта смутила меня. Он не казался фальшивым. Я перевела взгляд на его предплечье, на котором не было отметин Каморры, ножа и глаза.

— Тебя еще не призвали.

Улыбка исчезла.

— Через два дня.

— Но ты не хочешь, — с любопытством сказала я.

Осторожность сменила открытое дружелюбие.

— Мы не должны заставлять Римо ждать.

Он открыл дверь пошире и жестом пригласил меня выйти. Интересно, что он сделает, если я откажусь следовать за ним? Он был выше меня и определенно сильнее, но у меня сложилось впечатление, что ему будет трудно дотронуться до меня. Будь он моим единственным противником, я бы рискнула, но Римо был внизу.

Наконец я подошла к нему и последовала за ним по длинному извилистому коридору.

— Кстати, меня зовут Адамо, — сказал он.

Я взглянула на него.

— Серафина.

— Я знаю.

— Полагаю, вы, братья Фальконе, были замешаны в похищении, — пробормотала я.

Он сдвинул брови, но промолчал. На его лице был намек ... на смущение и неодобрение.

Через несколько минут, мы пришли в нижнюю часть особняка, в какой-то развлекательный центр с баром, диванами, телевизором, и боксерской рингом. Среди обломков валялась боксерская груша, и Римо смотрел на нее так, словно она лично оскорбила его. Он тоже был в боевых шортах и больше ни в чем.

Воспоминание о том, как он держал меня под душем, как я прижималась к нему совершенно голая, всплыло на поверхность. В то время я мало что заметила, и даже сразу после этого, но сейчас мой взгляд скользнул по показавшимся твердым мускулам, многочисленным шрамам, которые говорили о его жестоком прошлом и настоящем.

Они нашли меня, и, как всегда, было трудно встретиться с ними. Рядом с Римо чувствуешь себя омегой в стае волков. Твои глаза хотели избежать его взгляда из-за глубоко скрытого первобытного импульса, потому что Римо являлся альфой. Ошибки быть не могло.