173
0
Воспоминания о безумном вчерашнем дне, Видаре и чае с тыквенным пирогом, после которого меня так разморило, что уснула в кресле, вторгаются в мысли о разнице между моим Земным домом и этой небольшой комнаткой. Но последние побеждают, и я снова почему-то сравниваю: у меня кровать была низкой, с изящной резьбой в изголовье, а здешняя — высокий массивный прямоугольник из толстых брусьев. Дома одеяло и подушка были лёгкими, постельное бельё нежным, а здесь оно грубоватое, а подушка и одеяло набиты перьями, несколько из которых протиснулись сквозь пододеяльник и колют запястье. Хорошо ещё, я в платье. И хорошо, что знаю заклинание, которым платье можно разгладить.
Сев на постели, оглядываю деревянный пол, простой без изысков секретер, небольшой столик. Жалюзи из тонких деревянных планок на окне. Всё такое добротное, крепкое… и очень простое, что неожиданно для бывшего императора.
В приоткрытую дверь прорывается неистовое шипение — похоже, к бекону добавили яйца. И это до боли в сердце напоминает дедулю. Он часто готовил завтраки, и его любимое блюдо — яйца с беконом. Закрыв глаза, я некоторое время сижу, представляя, что сейчас выйду на нашу светлую кухню, и дедуля скажет: «Доброе утро, солнышко».
Но эти блаженные мысли слишком быстро сменяются тревогой за Арендара, и я подскакиваю с кровати: мне нужно скорее научиться управлять огнём, чтобы, как Арендар, сжигать вестников Бездны.
Все утренние процедуры я совершаю в небольшой ванной комнате, больше похожей на сортир в поезде старого образца: кругом сталь, железный унитаз, пол — решётка. Там-то и замечаю, что академический браслет пропал. Наверное, Видар снял его, чтобы меня не могли отследить, а может, это сделал ещё Арендар, просто я не заметила в спешке.
От этой ванной до кухни — коридор, левая стена которого частично состоит из стёкол. За ними — оранжерея с загоном в углу. Над металлическим ограждением торчит голова задумчиво жующей козы.
— Ты вовремя, — приветствует меня Видар и выкладывает на стол вилки с ножами. — Я уже собирался будить.
Я же смотрю на механические руки над плитой, выключающие огонь под большой чугунной сковородкой с яичницей. Рук шесть, и они выходят из общего центра с глазами на гибких шлангах. Один глаз выворачивается на меня и тут же вновь обращается на руки, тряпочками вытирающие брызги на плите.
Видар, тросточка которого приставлена к стене возле раковины, чуть прихрамывает, проходя к плите. Накладывает яичницу с ловкостью завидной для его дряхлого вида.
— Надеюсь, ты не против такого завтрака.
— Очень даже за. Вам помочь?"
"— Нет, садись, я сам. — Он выставляет тарелки на стол и усаживается. — Пришлось помучиться, настраивая големов, чтобы они могли вырастить хрюшек и сделать бекон. С курицами у них лучше получается.
