173
0Молча же вступаем в гудящий круглый лифт с четырьмя сидениями.
— Пристегнись, — старичок усаживается и ловко закрепляет себя ремнями.
Я сначала пристёгиваю Пушинку, потом себя.
— Ну что, поехали! — Старичок тыкает тростью в кнопку на стене."
"Гул нарастает до щекотки в барабанный перепонках. Лифт срывается вниз, проносится горизонтально, сворачивает, взмывает вверх, так что мы зависаем вверх головой, снова горизонтально, вниз, опять горизонтально, несколько поворотов и мощный толчок остановки, совмещённый с переворотом в вертикальное положение.
Как хорошо, что я не ела! Но желудок всё равно просится выскочить наружу.
— Иверги, — бубнит Пушинка.
А старичок смеётся:
— Отлично прокатились, бодрит. — Он выбирается сам и нас с Пушинкой расстёгивает. — Хе-хе, добро пожаловать в Пат Турин.
Двери открываются в просторную оранжерею, полную грядок и деревьев с овощами, ягодами и фруктами. Влажный воздух пахнет не цветами, а удобрениями.
— Питаюсь со своего огорода, — хвастается дедуля. — Проходи, сейчас чайку с мятой заварю и пообщаемся.
Големов вокруг вроде не наблюдается, и я шёпотом уточняю:
— А вы кто?
— Я? Хе-хе, — старичок бодро шагает по каменной дорожке между грядками. — Я — самый старый дракон Эёрана.
— Правда? — Шагаю следом за ним, а Пушинка — за мной.
— Правда. Хотя и стоит учитывать, что официально я давно покойный дракон. О моём здравии известно лишь Арену, так что когда покинешь Пат Турин — обо мне ни слова.
— Обещаю. Но кто вы? Вы золотой дракон? Родственник Арендара?
— Да. — Он распахивает дверь в стеклянной перегородке и пропускает меня в уютную комнату. Я бы сочла её гостиной, если бы не стол с механическими штучками, паяльником, инструментами. — Проходи в мою нору.
Лишь когда за мной и Пушинкой закрывается дверь, старик галантно склоняет голову:
— Видар Аранский к вашим услугам.
— Ви-дар? — Это имя всплывает в памяти, как и урок истории Гирола. — Видар Второй, дядя Карита Второго, убитого Культом?
— Да, племянничек своей наивностью задал мне работёнки. Я так-то не планировал ввязываться в управление империей, мне больше по душе магинженерия. — Он взмахивает в сторону стола с механическими штуковинами. — Тыквенный пирог к чаю будешь?
* * *Просыпаюсь я в постели, растревоженная запахом жарящегося бекона, и не сразу понимаю, где нахожусь, потому что первые мгновения после сна кажется, я дома, просто дома.
Но я открываю глаза, и иллюзия развеивается: прямоугольная бежевая комната мне не знакома. Дома под потолком у нас не плавали магические сферы. В часах, катающихся по восьмёрке рельсов на стене, слишком много шестерёнок и циферблат на все двадцать четыре часа сразу.
