173
0
А ещё крылом можно крепко к себе прижать — в этом я немедленно убеждаюсь. Арендар горячий, даже сквозь свою рубашку и мою сорочку, которую я вчера надела в перерыве между рыданиями.
— А теперь, — Арендар приглаживает мои растрёпанные пряди, — поговорим о твоих страхах и желаниях.
От смущения сердце сразу трепещет, дыхание учащается. В глазах Арендара ярче разгорается свет, струится из них протуберанцами, озаряя лицо, крыло, одеяло. Я слежу за маленькими вспышками, движениями золотых язычков. А Арендар следит за мной.
— Почему ты боишься? — Он пальцами касается моих губ. — Что тебя так пугает?
Помедлив, выдыхаю:
— Не знаю. Просто это так… Меня никто не трогал так, как ты, и это смущает, и это… я просто представить не могу, что может быть больше этого, что ты… увидишь меня обнажённой. Я даже перед докторами стесняюсь, а тут ты… мужчина… весь такой… с намерениями определёнными.
— Ясно, — усмехается он. — Будем привыкать друг к другу. И начнём с совместной ванны.
— Что?
Я только охаю, когда он подхватывает меня на руки.
— Оиии, — завистливо вздыхает Пушинка, а я с ней сейчас бы с радостью поменялась: пусть бы с ним купалась.
В ванной, дверь которой так и лежит расколотая, шипит и журчит вода. Свет в просторной комнате загорается сам. От ужаса всё внутри сжимается, вцепляюсь в шею Арендара, оглядываясь через плечо.
А в ванной-то пена. Причём густая. Выдыхаю. Осталось незаметненько нырнуть под неё, не засветив стратегические места.
— Не бойся, — Арендар ставит меня на тёплые плитки, медленно тянет вверх мою сорочку. И даже тактично смотрит в потолок. — Я не причиню вреда. Сейчас связь с моей стороны более чувствительная. Как бы я тебя ни желал, оказываясь рядом, слишком остро воспринимаю твои чувства.
— Да неужели? — придерживаю сорочку на груди.
— Да, когда ты смущаешься, я тоже начинаю смущаться. — Он смеётся. — Очень, очень сильно, совсем как ты. Смотри, даже краснею. Из ситуации два выхода: дождаться, когда связь заработает в обратную сторону и разжечь тебя своей страстью. Или приучить к себе, побороть смущение. Учитывая, что даже при образовании двусторонней связи твоё смущение может оказаться сильнее моего желания, я предпочитаю второй вариант. Так что снимай сорочку и залезай в пену, пока я не сгорел со стыда за то, что ты стоишь передо мной нагая.
Нырнуть под прикрытие пены? Через мгновение я сижу в ней по подбородок. В тёплой огромной ванной. Хорошо.
— А теперь закрой глаза, — смеётся Арендар, эхо смеха отдаётся под высоким потолком. — Смущаешь же…
Судя по его веселью, не очень. И не зажмуриваюсь, а отворачиваюсь, поглядывая на его отражение в уголке зеркала — так почему-то не столь стеснительно, как смотреть напрямую.
