5
0
«Гаврилка» – даже не Гаврила! – сухо кивнул, однако ее неожиданное веселье, видимо, «срисовал», еще одно остромодное слово, потому что добавил довольно сердито:
– Андрей Степанович.
– Марина Николаевна.
– Товарищ директор, мы должны осмотреть все помещения вашего магазина и прилегающую к нему территорию. – Он так и сказал «прилегающую», как будто речь шла об участке государственной границы. – Лестницы, чердаки, подвалы, складские и подсобные помещения, черные ходы, подъезды, запасные выходы…
Перечислял он тоже без всякого выражения.
– Зачем?
– Что – зачем?
– Зачем вам все это осматривать?
Теперь вдруг удивился полковник Гаврилко.
– На предмет обеспечения безопасности первого лица.
– Какого… лица?
Сергей Иванович, задвинутый в угол, давно уж делал ей знаки. Должно быть, в таком сугубо мужском и очень ответственном деле, как «обеспечение безопасности», он понимал значительно лучше Марины и примерно на одном уровне с полковником Гаврилко.
Марина не обращала никакого внимания на его знаки, а полковник вдруг спросил обидно:
– Вы что? Я же вам удостоверение показал! А там русским по белому написано: ФСО! Федеральная служба охраны! Понятно?
– Непонятно, – сказала Марина, во всем любившая честность и ненавидевшая всезнайский тон. – Объясните.
– Вам все объяснят, – помолчав, объявил полковник, – а сейчас нам хотелось бы приступить к работе.
Марина пожала плечами.
– Сергей Иванович, проводите, пожалуйста.
– А где ключ от черного хода? – тревожно, но в то же время деловито и с каким-то особым трепетом спросил Сергей Иванович, выдвигаясь из угла.
– У Анатолия, вы же знаете!
За распахнутой дверью, в тесном и плохо освещенном коридорчике мелькнуло лицо кого-то из девушек – перепуганное насмерть. Люди в серых костюмах стали выбираться из кабинета, и почему-то так получилось, что полковник Гаврилко опять оказался впереди всех, и тут зазвонил телефон.
– Да!
– Марина Николаевна?
– Да!
– Пресс-служба президента. Приемная Морозова Сергея Константиновича. Я сейчас вас соединю.
– Да, – согласилась Марина, хотя ее никто ни о чем не спрашивал.
Согласившись, она независимо пожала плечами и поймала свое отражение в стекле книжной полки. Собственный растерянный вид не слишком ей понравился.
Ничего не происходит. Ничего не случилось. Что ты нервничаешь, как школьница перед экзаменационной комиссией?!
– Марина?
Голос узнаваемый, низкий, профессионально-отчетливый. До пресс-секретарских времен Сергей Морозов работал на телевидении и считался неплохим журналистом.
Неплохой – значит блестящий, на их особом телевизионном языке.
– Слушаю вас, Сергей Константинович, здравствуйте.
