5
0
– Да ты пойми меня правильно, Андрей Андреевич, – очень убедительно говорила Марина, а Рита гримасничала в дверях. – Дело не в том, что мы плохо относимся именно к твоему автору! Просто он, как бы это сказать… не наш автор. Он у нас почему-то всегда плохо продается!
Издатель, осведомленный о том, что Гросс продается плохо, тем не менее был абсолютно уверен, что Марина Леденева может продать кого угодно и в любых количествах и если не продает, то только потому, что ей неохота, настаивал на личной встрече, но делал это с осторожностью. Он точно знал, что на Леденеву нельзя давить. Все решения она всегда принимает сама и в соответствии со своими собственными взглядами на жизнь.
– Ну вот есть авторы, которые у нас не идут никогда, и Гросс как раз из тех, кто не идет!
– А кто у вас хорошо идет?
Марина улыбнулась ангельской улыбкой. Хорошо, что издатель ее не видел.
– Вот Памук хорошо идет. Паоло Коэльо. Хмелевская, из тех, кто полегче.
– Паму-ук, – протянул издатель, не уловивший никакой иронии, – так он же этот… как его… нобелевский лауреат!
– Вот именно, – согласилась Марина, – и тем не менее продается хорошо. Ты сам знаешь, нобелевских лауреатов никто, кроме Нобелевского комитета, как правило, не читает.
– Марина Николавна, ты меня без ножа режешь! Ну, что тебе стоит, прими ты нашего автора, хоть он и не Памук! А то ведь обидится, выйдет история с географией, ты этих творцов лучше меня знаешь!
– Ну, положим, я не знаю. Откуда мне знать, я просто книгами торгую!
Тут Андрей Андреевич кинулся льстить, славословить, рассказывать, какая она прекрасная, как отлично во всем разбирается, хоть бы и в психологии творцов, и она быстро его остановила. Лесть Марина никогда не любила.
Рита все маялась в дверях.
– Хорошо, Андрей. Я приму его, конечно, только народ от этого все равно не соберется, я тебе точно говорю!.. Если его утешит свидание со мной, я готова.
– Вот спасибо, Марина Николаевна! Вот спасибо! Я бы не стал к тебе приставать, но на самом деле вся надежда только на тебя, а без… – завел издатель, и Марина, прикрыв трубку ладонью, снизу вверх вопросительно кивнула Рите.
– Что?
– Они просят пару залов освободить от людей, – выдала Рита. Глаза у нее смеялись.
– Кто?!
– Телевидение. Им камеры негде ставить. Они говорят, что толпу уже сняли, и теперь им нужно полки и интервью с вами, а они не могут, потому что народу битком!
– Андрей Андреевич, прости, мне надо с телевизионщиками разобраться, – сказала Марина в трубку, – до свидания.
– Ну, что? Закрываем, Марина Николаевна? – спросила Рита.
– Да они с ума сошли, что ли?! Как можно в разгар дня два зала закрыть?!
– Я и говорю, что не можем, но они и слушать ничего не хотят.
