2
0
— Не поверишь… — Он прикладывает руку к груди и наклоняет голову. — Я искренне любил тебя. Пожалуй, единственную из всех. Возможно за то и любил, что ты единственная из всех не купилась на мои сладкие речи.
— Ллойд, я конечно, понимаю, что тебе хочется верить в это, но твоя черная душа не способна любить уже давно. И я даже не знаю, могла ли она когда-то быть на это способна.
Он поджимает губы и кладет ладони на стол.
— Думай так, если тебе от этого легче, кармина. Я сдаюсь! Что ты хочешь сейчас?
— Вот, так мне больше нравится разговаривать, — говорит она, деловито кладя ногу на ногу.
Брови Ллойда от удивления ползут вверх, лоб его покрывается бороздами морщин.
— А стать императрицей ты не желаешь, моя хорошая? — саркастически спрашивает он.
— Я не желаю…
— Я не могу нарушать приватность моих клиентов, и уж тем более, я не могу допускать к ним людей с улицы.
Он косится на меня.
— Кто знает, что вы с ним сделаете?
— Побеседуем, только и всего.
— Нет, — мотает он головой, — это совершенно исключено.
— Подумай еще раз, — говорит она и я вижу в ее глазах вызов и всполохи праведного гнева. — Если ты нарушишь данное тобой слово, я нарушу слово, что когда-то дала тебе. И что тогда останется от твоей приятной жизни, в которой ты так сладко оттачиваешь свою низость столько лет подряд? Подумай дважды, хочешь ли ты отказаться от этого ради какого-то сосунка.
Я чувствую, как воздух между ними почти осязаемо накаляется. Ллойд сжав зубы, злобно смотрит на Кармину. От его шутливого, насмешливого тона не осталось и следа. Улыбка полностью стерлась с его лошадиного лица.
Я понимаю, что должна что-то сделать и осторожно посылаю вперед несколько нитей, проникая в его сердце.
43
В отличие от сердца Кармины, которое ярко светится перед моим внутренним взором, сердце Ллойда словно бы окружено чернильной пеленой, и эта пелена разрастается, постепенно заполняя все доступное ей пространство внутри этого человека.
"С облегчением понимаю, что он не чувствует моего воздействия, однако обратной стороной этой бесчувственности является то, что я не могу пробиться сквозь эту пелену, коснуться сердца, чтобы успокоить его.
— Я могу позвать своих людей, и они вышвырнут тебя вместе с твоей брюхатой подружкой, — злобно цедит Ллойд, и внутренним взором я вижу, как из его рта вываливается клуб чернильно черного дыма, который не виден обычным зрением.
