1
0Она хочет схватить тяжелый ковш, кинуться на Жреца, разбить ему голову, а затем сжечь в печи, но тут я сижу, и она не решается на кровавую бойню, которая бы удовлетворила ее. Она медленно пятится, закрывает дверь и что-то злобно и неразборчиво бурчит, однако я вычленяю “да я твою бороду по волоску повыдергиваю”.
— Я ей тоже нравлюсь, — Жрец самодовольно хмыкает, — и я теперь обязан накормить ее мышиными деликатесами. Бороду мне свою жалко. Она меня облагораживает и подчеркивает мою мужественность.
— Милостивая Луна, — медленно моргаю, — да она тебя убить хочет.
— А тебе вот брюхо чуть не вспороли.
Минуту в мрачном безмолвии всматриваемся друг другу в глаза, и Жрец шепчет:
— И будь она милой сладкой булочкой, я бы даже на нее не посмотрел. И я знаю, что она такой может быть. Ворковала тут с конюхом, стерва, а на меня с метлой кидается. Фурия.
Глава 38. Ты все еще...
— Госпожа, к вам там рвется… — Лида не успевает договорить, и в покои входит Мариус, решительно отодвинув ее в сторону рукой.
Я встаю, закрываю собой две колыбели, в которых посапывают мои сыновья, и гость замирает:
— Я не наврежу.
— Меня гложут большие сомнения.
А в глазах его тоска, печаль и сожаление, которое и меня оплели с ног до головы.
— Как вы, миледи?
— Не жалуюсь.
— Я знаю, что вы пережили… какие чувства вас отравили…
— Уходите.
— Они стали и частью меня, — он слабо улыбается. — Это было… больно…
Не понимаю, почему он сейчас говорит о том, что знает мои эмоции и переживания. Он ведь их не проживал, однако его блеклые глаза полны грусти и сочувствия. И так он еще больше меня пугает.
— Я не должен был усилять камень забвения, — шепчет он.
Очень неловкий разговор, который я не хочу поддерживать. Не стану я сейчас делиться с жутким стариком своими страхами, обидами и растерянностью, а он, похоже, этого и ждет.
— Я… никогда особо не испытывал ярких чувств, миледи. Они всегда были от меня сокрыты, и я не понимал тех, кто проливал слезы или кричал… Я, как некоторые говорили, чурбан…
— Очень интересно.
— Но мне пришлось пропустить ваши воспоминания через себя… И я теперь сам не свой.
— Кристалл Забвения?
— Нет, так он не сработает.
— Тогда чего вы хотите от меня?
— Вы полны холодного презрения к своему мужу и пренебрежения? — делает еще один бесшумный шаг. — Он стал для вас ничтожеством, который при смерти не удостоится даже взгляда? Вы же к этому пришли? Да, я понимаю, что он ваш Нареченный, но меня сейчас интересует то, что чувствует человек.
