1
0
Я выпускаю когти, и, полоснув ими по напряженному животу,вспарываю его кожу и скалю. Выпускает, отступает на несколько шагов с безумной и дикой улыбкой:
— Какая прелесть. Вот уж точно волчица.
Я выскакиваю в коридор со сбитым тяжелым дыханием, и торопливо семеню прочь, дрожащей рукой поправляя волосы.
— Я сам займусь полевками, дорогая, — летит мне в спину. — Все же иногда охотник сам должен заняться добытой дичью.
— Да делай ты, что хочешь! — оборачиваюсь.
Окровавленный, возбужденный… Выглядит как дикарь, выскочивший из пещеры. На шее и плечах пробилась белая шерсть, клыки удлинились и глаза горят волчьим огнем.
— Не смей, Ивар.
— Я очень стараюсь, — глухо отзывается в ответ, — потому что меня свиданка в лесу не удовлетворит, моя милая.
— Так держи себя в руках.
— Это и к тебе относится. Какие прелестные у тебя ушки и зубки.
Касаюсь левого уха. Вытянутое и пушистое. Зло рыкнув, кидаюсь к лестнице и теряю туфли, которые слетают со ступней, которые похрустывают косточками и связками, вытягиваясь в лапы.
— Проклятье! — рявкаю я.
Глава 37. Распоясались нынче девочки.
— Вот это у тебя вид, Альфа, — Верховный Жрец выхватывает из горы мертвых полевок одну мышь за хвостик и на глазах бледной и испуганной кухарки запихивает ее в рот.
Хрустит косточками, невозмутимо жует и глотает. Кухарка содрогается в рвотном позыве, прикрывает рот ладонью и выбегает, буркнув:
— Мерзкий старик.
— Никакого уважения, — глаза Верховного Жреца вспыхивают хитрыми огоньками.
За его ехидством я улавливаю что-то. Такое легкое, живое и игривое.
— Тебе, что, нравится моя кухарка?
— Женщины в теле всегда были моей слабостью.
— Ты серьезно?
— Жаль, что морщинистые и бородатые старики не в ее вкусе, — вытирает рот краем своего балахона.
— Так это ты так заигрываешь с дамами?
— Оборотни никогда не отличались мастерством в соблазнении, — Жрец пожимает плечами. — Особенно моего возраста. В мою юность мы просто хватали таких красоток и убегали в лес. И никто не жаловался. А сейчас что устроили, да?
И улыбается так заговорщически, будто был свидетелем того, как Илина укусила и когтями меня полоснула.
— Распоясались нынче девочки.
— Я вот жену чуть в лес не утащил, — разминаю шею.
— А почему не утащил? — Жрец щурится. — К осени бы вернулись еще с одной двойней.
— Садись, — игнорирую его слова и сам располагаюсь за столом. — Раз ты тут, то поможешь мышей почистить, — поднимаю взгляд, — и работы много.
— Кухарку верни, — скалится в улыбке. — С ней и почищу.
— Садись.
— Где твой авторитет среди слуг? Она без спроса убежала.
— Садись, — смотрю на него исподлобья. — Ты на моей земле.
