1
0— И в чем же моя стервозность выражается? В том, что я не хочу вести с тобой странный диалог?
Сыновья наши тихо ворчат, морщат носы, и Ивар шипит:
— Не разговаривай со мной в таком тоне, Или. Не при детях.
— А себе ты не хочешь адресовать свои же слова? — медленно и недоуменно моргаю я. — Я тебя вежливо игнорировала, и это ты сейчас проявляешь ко мне агрессию.
— Так, — сжимает переносицу и медленно выдыхает. Затем смотрит на меня исподлобья и шепчет. — Но поговорить нам все равно придется. Один на один, Или.
— У меня нет такого желания…
— Я понимаю, — зло усмехается.
Я отворачиваюсь. Его, видать, тоже тянет прыгнуть на четыре лапы, кинуться к нам и нырнуть в звериный чистый восторг, ведь такая ночь сказочная. Самое оно поваляться на траве, побегать, поиграть и насладиться друг другом. Я держу свою волчицу в узде, но эта борьба выматывает и за ней обязательно последует срыв. Нас тянет друг другу волчьими душами.
— Где же они?! — раздается голос Вестара, который выныривает из теней с дикой улыбкой.
Я встречаю его рыком, а Ивар преграждает ему дорогу.
— Ой ладно вам! Дайте посмотреть на моих племянников!
Во-первых, я удивлена, что Вестар тут, а, во-вторых, выглядит он, мягко скажем, не ахти. Волосы спутались, щеки впали, а под горящими глазами пролегли темные синяки.
— Прошу прощения, дорогая, за мой внешний вид, но как еще выглядеть узнику? — он отталкивает рыкнувшего Ивара и делает шаг.
Мои мальчики замолкают, округляют глаза и открывают рты.
— Милостивая Луна, да они же одинаковые, — охает Вестар.
— Ближе не подходи, — с предостережением шепчу я.
— А на ручки взять?
— Никаких ручек, — едва слышно отвечаю я.
— Ты мне разбиваешь сердце, Илина, — Вестар переводит на меня обиженный взгляд. — Твой муж меня запер, а ты ко мне так несправедлива. Неужели ты думаешь, что я могу навредить этим маленьким сладеньким куклятам? Да они же моя копия! Ты посмотри на них! Может, однажды милая белая волчица заглядывала ко мне в гости?
Я не успеваю возмутиться, как Ивар наносит Вестару по лицу быстрый удар, а после бьет в живот. Тот охает, валится на траву под удивленное агуканье малышей и прижимает ладонь к лицу:
— Согласен, это было лишним… Я сам не свой… Выполз из темницы и накрыло…
— Я тебе твой поганый язык однажды вырву, — клокочет Ивар, склонившись над братом.
— Я его попросил вести себя прилично, — к нам выплывает недовольный Верховный Жрец.
— Я ведь говорил, что это плохая идея выпускать его? — Ивар в гневе зыркает на него.
— Это станет милостью для него перед предстоящими ночами, — Жрец пожимает плечами.
— О чем вы? — тихо спрашиваю я.
