7
0
Но историк покачал головой:
— Спасибо, Василий Михайлович, но я пройдусь до работы. После еды полезно немного прогуляться, чтобы все вкусное улеглось. А потом моя помощница сделает мне чудесный чай с липовым цветом.
Мы попрощались. Я и Виктория Ильинична покинули кабинку, оставив Карамзина допивать морс.
— Очень интересный человек, — задумчиво протянула Муромцева. — Умный, образованный, начитанный.
Я только кивнул, соглашаясь с секретарем:
— И то верно. И даже имея крохи информации, он смог подсказать мне одну идею.
— Какую? — тут же оживилась девушка.
Я не ответил. Попрощался с распорядителем и толкнул дверь, покидая заведение.
— Хорошее место, — произнёс я, когда мы оказались на крыльце. — Нужно будет заглянуть сюда как-нибудь. Как вы на это смотрите, Виктория Ильинична?
Я обернулся к девушке, ожидая ответа, и та лукаво улыбнулась:
— Это приглашение на свидание?
— Скорее, деловая встреча в неформальной обстановке, — уклонился я от прямого ответа.
Я ждал взрыва эмоций и бурю, но девушка только пожала плечами:
— В наше время это называлось чуть по-другому.
— В ваше? — уточнил я.
— Я немного старше вас, — ответила девушка.
— В последнее время, вы меня пугаете, — честно произнес я, осмотрев Викторию. И мне не показалось, что мы с ней в разных возрастных категориях. Скорее девушка казалась моей одногодкой или даже моложе.
Мы направились к автомобилю, который был припаркован неподалеку.
— Чем же я вас пугаю, позвольте полюбопытствовать?
— Любая порядочная девушка обязательно скрывает возраст. А если этого не делает, то она способна на любое безумство.
— Вы это только что придумали? — хмыкнула девушка.
— Это говорил мне Петр Феликсович, — возразил я и продолжил, — К тому же вы соглашаетесь, не перечите мне, и даже сами идете на диалог. Куда делась та строптивая барышня, которая несколько дней назад было назначена секретарем в семью?
— Может быть, я рассмотрела в вас интересную личность, — лукаво произнесла девушка.
— Даже несмотря на то, что считаете меня изнеженным аристократом?
— Василий Михайлович, я могу признать, что ошиблась в некоторых суждениях относительно вас, — ответила Муромцева. — А вы можете признать, что нарочно вводили меня в заблуждение.
— С чего вы это взяли? — я сделал вид, что возмущен.
— Вы сами мыли посуду, — припечатала Виктория, словно уличила меня в преступлении.
— У вас нет доказательств, — усмехнулся я.
— Мне они и не нужны. Я видела все своими глазами.
Мы остановились у машины, и я уточнил:
— Вы не будете против, если я сегодня пересяду на переднее сиденье?
— Ваше дело, — ответила девушка, и я отправился к пассажирской двери. Муромцева же села за руль. Я устроился рядом.
