Итальянский сапог на босу ногу

Ему не повезло: заметив в доме свет – мы с мужем выехали с дачи два часа назад и возвращаться не собирались, – соседи вызвали милицию. Отпираться не было смысла. Но самое противное, он сдал меня, сказал, что это я подбила его ограбить мужа. Я плакала, говорила, что это неправда, что только хотела избавиться от надоедливого братца. Василий Семенович мне поверил, заявление писать не стал и сделал все, чтобы замять дело. А еще он Валентину дал денег, чтобы тот уехал и больше нас не беспокоил, а мне пригрозил: первая моя провинность – и я окажусь за решеткой. С этого самого дня началась моя каторга.

– Позвольте, а разве вы со своими прокурорскими связями не могли замять дело? – вырвалось у меня.

– Прокурорскими? – удивилась Софья Андреевна и так странно на нас посмотрела, что я сразу поняла, что сболтнула глупость.

– А разве до замужества вы не работали прокурором?

– Я? Я окончила экономический факультет! Работала экономистом в пищевой промышленности.

– Но тогда… как вам стало известно, что Леопольд Иванович был ранее судим? – спросила Алина, глядя то на Софью Андреевну, то на меня.

– Сам сказал… когда мы с ним познакомились. Он честно мне признался в грехах молодости.

Не передать словами, как расстроил Алину ответ Софьи Андреевны. Ее версия распалась вдребезги. Если покушение на Софью Андреевну – не месть Краюшкина, то кому надо было на нее вообще нападать, а потом лезть в номер? Впрочем, может, никто и не лез в номер? Краюшкину показалось, что в комнате перерыто, на Софью Андреевну напали хулиганы, а ключ она сама потеряла. Получается несчастный случай?

Алина погрустнела и сдавленным голосом сказала:

– И что с вами было дальше?"

"– Что? Достал меня генерал своими капризами и придирками. Я уже не знала, что делать, то ли самой отравиться, то ли его отравить. А потом он вдруг успокоился, наверное, почувствовал приближение смерти, в церковь зачастил, деньги стал переводить на счета благотворительных фондов. За несколько дней до своей кончины он подозвал меня к себе и сказал: «Вот что, Соня, я скоро умру. Совсем без ничего я тебя оставить не могу, хотя, наверное, надо бы. Я распорядился так: коллекцию свою передаю в дар музею. Тебе остается то, с чего я начал, а именно три картины и еще кое-что. С тебя и этого хватит. Все вещи в моем кабинете. Они мне принесли удачу. Будешь умной, и ты не пропадешь. Тем более что тебе остается квартира в городе, дача и машина. Живи, как хочешь, женщина ты еще вполне молодая. Выносу картин из квартиры не препятствуй. Не послушаешь, приду с того света». Как он сказал, так я и сделала. После похорон явились какие-то люди, видно, что генерал договорился с ними еще при жизни, и вынесли все картины, за исключением висевших в кабинете.