4
0
— Почему? — ей, честно говоря, было любопытно."
"— Потому что он адмирал, — Хуту, казалось, думал, что это объясняло все.
— Адмирал говорил, что ты с ним уже белее пяти циклов.
— Да, мэм.
— Ты можешь поставить поднос на стол адмирала. Мы будем есть здесь, пока девочки еще спят, — Как и всегда, он проверил обе порции пищи.
— Что ты будешь делать, когда мы вернемся на Кариниан?
— Мэм?
— Не прикидывайся со мной дураком, Хуту. Ты самый информированный человек на этом корабле. Знаешь, как только мы доберемся до Кариниана, весь ад вырвется на свободу.
— Я иду с адмиралом, мэм, несмотря ни на что.
— Спасибо, Хуту.
— Пожалуйста, мэм, — он переступил с ноги на ногу. — Дайте мне знать, когда девочки будут готовы к трапезе, — повернувшись, он ушел. Заблокировав дверь, она повернулась, чтобы найти Уильяма, что стоял прямо в комнате.
— Что ты спросила такого у Хуту?
— Я спросила его, что он будет делать, когда мы вернемся на Кариниан, — она подошла к нему.
— И что он ответил? — он смотрел на заблокированный люк.
— Что он пойдет за адмиралом, несмотря ни на что. У адмирала очень преданный член экипажа.
Уильям не знал, что сказать. Он не думал, что Хуту пойдет с ним, когда они покинут «Возмездие». Он бы никогда сам не спросил.
— Поешь, Уильям, — она видела, что застала его врасплох. Он не понимал, что другие готовы пожертвовать… ради него… без его просьбы.
Кассандра села и вручила ему тарелку. Подняв свою, она задалась вопросом, сможет ли она есть, запах заставил ее желудок сжаться. Беременна.
— Расскажи мне о своем сне, — он принялся за свой завтрак.
— Не уверена, что он тебе понравится, — она взяла небольшой кусочек.
— Почему? — положив руку на живот, она взяла другой.
— Я встретила Кайдена, — Уильям положил кусок, который собирался проглотить.
— Что?
— Предок, которого ты осуждаешь. Тот, от которого все отказались.
— Я знаю, кто он!
Кассандра подняла глаза с тарелки.
— Как? Если никто не произносит его имени?
— Я встретил его во сне, — отложив тарелку в сторону, она откинулась на спинку стула и ждала.
Уильям наблюдал за ней, понимая, что он должен был раньше рассказать ей, она была открыта с ним о своих снах.
— Это было в ночь, когда ты поняла, что «Диоскури» будет значить для моей карьеры, — он не хотел думать о том, как близко подошел к тому, чтобы потерять ее. Заставив себя сидеть, он посмотрел на нее. — Я стоял на утесе, там назревала буря, она перекрывала свет солнца. Когда я обернулся, он был там, я узнал его, не нужно было говорить, я просто знал.
Кассандра кивнула.
— Я обвинил его в убийстве брата, а не в побеге.
