Наследник для чемпиона

Я не могу от него отстраниться эмоционально и воспринимать процесс нашего соединения отрешенно, как физиологический акт. Не могу. Я начинаю дрожать. А точнее, буквально непрерывно трясусь и таю под ним, как майский мед.

Чувствую не только член, который, пробурив внутри меня забытую тропинку удовольствия, до боли распирает мои внутренности. Я ощущаю каждый волосок на теле Тимура, жар его кожи, сокращение мышц и беспорядочную токовую пульсацию, которая идет от него в меня. А может, наоборот, от меня в него… И потом уже обратной волной бьет. Точечно и непрерывно.

— Ты лучшая, — выдыхает Тихомиров.

Это не то признание, которое ждет девушка. Но тон меняет и действительно возвышает. — Теперь я это понимаю.

Ответить не успеваю. Он прижимается к моим губам своими губами. Совершает обратное движение бедрами и, скользнув в мой рот языком, одновременно с этим снова вгоняет в меня член. Невольно кусаю его и стискиваю бедрами. Тимур вздрагивает, да так, что под нами кровать качается, и кусает меня в ответ. Я, как проводник тока, едва ли не дотла сгораю. А он, не прекращая целовать, принимается отрывисто и вместе с тем энергично меня трахать.

За четыре года одиночества я нередко пыталась сама получить разрядку. И каждый раз на это уходило как-то мучительно много времени. Порой и вовсе ничего не получалось. Сейчас же… Я смотрю на Тихомирова, ощущаю его вкус и запах, чувствую его каждой клеточкой своего тела и понимаю, что стремительно дохожу до того самого желанного предела. Сначала пытаюсь это как-то остановить. Сопротивляюсь своему удовольствию. Но недолго… Долго противиться нет никаких шансов. Тимур мне их не оставляет. Ловит мои запястья, когда хочу его отстранить.

Уводит руки себе за голову, и я, выпуская ему в рот серию шумных гудящих вздохов, скольжу по крепкой и влажной шее ладонями. Сама глажу Тихомирова, ласкаю и обнимаю."

"Внизу живота растет напряжение. Закручивается в тугую пружину. Прикрывая глаза и вжимая затылок в матрас, даже не сразу замечаю, что Тимур отрывается от моих губ и, не прекращая двигаться, смотрит в лицо. Мои щеки и верх груди горят, будто пламенем объятые. Ресницы трепещут. Фрагментами вижу горящий взгляд Тихомирова. Мне не то чтобы все равно… В какой-то момент удовольствие становится настолько сильным, что я теряю всякий стыд.

И то, что он смотрит на меня, лишь сильнее распаляет. Встречаюсь с его глазами и снова свои закрываю. Дыхание переходит в отрывистые редкие захваты воздуха, пока меня с ног до головы не пронизывает электрический разряд, и тело на долгое мгновение не замирает в стадии полного физического оцепенения. Удушающий, оглушающий, в какой-то мере устрашающий миг, и я рассыпаюсь на огненные частицы, каждая из которых по новой взрывается.