Искушение герцога

Свет был шокирован, когда пошли пересуды о том, что ты собралась замуж за кого-то другого, не за Хантсли.

Что ж, он был прав. После того, как Хантер столько лет пренебрегал ею, она действительно думала, что сгодится любой другой мужчина. И все же Грейс пожала плечами:

— Я досадовала на Хантера. Конечно, я поступила недостойно, но мне хотелось пробудить в нем ревность.

— Это вам удалось, — пробормотал Хантер.

Дядя недоверчиво смотрел на племянницу.

— Этот человек пренебрегал тобой долгие годы... изменял тебе с множеством женщин.

— Вы слишком далеко заходите, Стрэнгем! — взвился Хантер.

Грейс вздрогнула. Ей было не по себе — ведь она знала, что дядя нисколько не преувеличивает.

— Мне кажется, его светлость сказал уже достаточно, — вмешался в разговор Дэр, готовясь вытолкать дядюшку взашей из трактира, пока Хантер не взгрел его как следует.

— Умоляю вас, милорды! — взмолился хозяин постоялого двора, всплескивая руками. Он жаждал, чтобы благородные господа воздержались от излишней горячности в стенах его заведения. — Мы же установили, что досточтимый герцог Хантсли не похищал свою невесту, а заключенный между ними брак законен.

Хантер с дружелюбной улыбкой похлопал хозяина по плечу, но улыбка эта никого не смогла ввести в заблуждение.

— Как же не понять вас, Хопкинс: среди ночи вваливаются незнакомые люди и начинают толковать что-то про похищение.

— Вы очень добры, ваша светлость! — проговорил хозяин, переводя взгляд на возмутителя спокойствия.

"— Вы приносите извинения ему? А мне? Он ведь далеко не все рассказал, — возмутился Стрэнгем, а хозяин трактира и слуга тем временем подталкивали его к двери. Дэр и Фрост шли по пятам, готовые помочь, если он вздумает сопротивляться. — Им как-то удалось уговорить мою племянницу солгать и дать свидетельство в их пользу.

— Ну же, ну же, ваша светлость! — уговаривал его Хопкинс, привыкший обращаться с аристократами. — Будьте довольны тем, что племянница ваша удачно вышла замуж, а родовое имя не замарано.

Стрэнгема, казалось, душил не излитый до конца гнев.

— Мы еще продолжим нашу беседу, Хантсли! — прошипел он сквозь стиснутые зубы.

— Я готов принять ваш вызов в любой день, когда вы наберетесь смелости совершить такой поступок, — отозвался Хантер, на прощание помахав рукой визитеру.

Фрост, который собирался уйти, задержался и с упреком сказал другу, когда Стрэнгем уже не мог его слышать:

— Наверное, тебе нужно перевязать ранку на руке. Ты же не хочешь заражения? Я бы на твоем месте сделал это не откладывая.