3
0— Очень любезно, что вы обо мне беспокоитесь, — прошептала она, страшно смущенная тем, что все собравшиеся знают о том, что якобы сделал с нею Хантер здесь, на этом ложе, тогда как она могла об этом лишь догадываться в силу своих скудных познаний.
Реган кивнула и набросила на нее одеяло, потом повернулась к ожидавшим ее заключения мужчинам.
— Великолепные новости, ваша светлость! — Обращалась она только к Стрэнгему. — Смею вас заверить, что если вы принесете свои поздравления счастливой и, без малейшего сомнения, супружеской чете, то это будут наилучшие извинения, к тому же вам удастся избежать дальнейших унижений.
Стрэнгем не привык к тому, чтобы последнее слово оставалось не за ним. Он ткнул пальцем в сторону Грейс.
— Посмотри на меня.
— А вот я смотрю и вижу джентльмена, который не желает примириться с очевидным, — вмешался Хантер, пригвоздив дядюшку к месту тяжелым взглядом. — Эта дама — моя жена. Ее отдали под мою опеку, когда она была еще ребенком, и я, взяв ее в жены, в точности исполнил все условия нашего брачного договора, составленного моей бабушкой и ее дедушкой. Дело сделано. Ступайте себе, Стрэнгем.
— Наверное, джентльмену нужно помочь, — проговорил Фрост, смерив Стрэнгема таким взглядом своих прекрасных бирюзовых глаз, будто готовился сшить для того саван.
Оказавшись в явном меньшинстве, дядя должен был признать свое поражение и удалиться. Увы, будучи загнан в угол, он проявил недюжинное упрямство.
— Я хочу услышать, что скажет моя племянница, — заявил он. — Быть может, у нее имеется собственное объяснение столь поспешного бракосочетания?
В комнате воцарилась тишина, все взоры обратились к сжавшейся на постели фигурке.
Ах, если бы это могло изменить тот факт, что она все равно стала женой этого негодяя!
А уж Хантер найдет способ наказать ее за такую дерзость. Грейс откашлялась и со всем достоинством, на какое была способна, сидя в одной нижней рубашке в постели и завернувшись в простыни, как гусеница в кокон, сказала:
— Уж не знаю, дядюшка, кто и что вам там нашептывал, но вам морочили голову выдумками.
При этом заявлении плечи Стрэнгема поникли, однако в его взгляде по-прежнему горел огонь бессильной ярости. Он сердито посмотрел на Грейс:
— Ты слишком взволнована и, возможно, кое-что забыла, милая племянница. Приехав в Лондон, ты возбудила всеобщий интерес.
