Иное решение

– Он чистый, неразведенный, – пояснил Коля.

– Болван, – вздохнул Штейн. – Ты что же, думаешь, что я для храбрости пить его стану?

– А что же?

Штейн усмехнулся и вынул баллончик.

– Я следом за Синяевым, знаешь ли, не хочу отправляться. А в баллончике штука опасная. Первый раз пользуюсь.

Штейн достал из кармана носовой платок и намочил его из фляжки. Мокрый платок он опять сунул в карман и вылез из кузова.

– Ну, с Богом! – он посмотрел на Колю. – Держи за меня кулачки.

Штейн хлопнул Колю по плечу и зашел в банк.

В дверях на него никто не обратил внимания, даже пропуск не спросили. Он пересек операционный зал и поднялся по лестнице на второй этаж.

«Так, – думал он, глядя на часы, – Пока мы возились с машиной, пока добирались до банка, пока препирались насчет спирта, прошло время. Синяев в банке уже минут двадцать пять – тридцать. Скоро он будет выходить. Хорошо, что в коридоре никого нет».

И в самом деле, одна из дверей отворилась, и в коридор вышел генерал. Не обращая на Штейна никакого внимания, он двинулся к лестнице.

– Господин Синяев? – окликнул его Штейн.

Генерал удивленно обернулся:

– Что вам угодно, милостивый государь?

Генерал уловил запах спирта.

– Пойдите прочь! Вы пьяны!

Штейн достал платок и баллончик и, прикрывая глаза и рот мокрым от спирта платком, брызнул из баллончика в лицо Синяеву. Генерал охнул и стал оседать.

Инфаркт. Мгновенная смерть.

XLIII

С конца зимы 1942 года в Генеральных штабах Германии и СССР шла напряженная разработка плана летней кампании сорок второго года.

В 1942 году немцы уже не располагали такими ресурсами для ведения военных действий на Восточном фронте, как год назад. В этом расчет генерала Головина оказался верным. Рундштедт и Лееб даже советовали Гитлеру отвести войска в Польшу, на заранее подготовленные позиции, на которых вермахт мог бы без ощутимого вреда для себя сдерживать наступление Красной армии. Однако Гитлер не мог на это пойти. Прежде всего по политическим мотивам. Отвести войска, хотя это и было правильным решением с точки зрения большой стратегии, значило бы признать, что фюрер откусил больше, чем мог проглотить. Это означало бы, что по престижу Рейха нанесен сильнейший удар. И кем? Славяно-монгольскими дикарями! Это, в свою очередь, могло повлечь за собой стремление вассальных государств отсоединиться от Оси и попытаться выйти из войны. Тогда Германия осталась бы без румынских нефтяных полей и, возможно, без шведской руды и была бы не способна продолжать вооруженную борьбу на всех фронтах. Допустить этого руководитель Рейха не мог.

Четко понимая, что только успешное летнее наступление может восстановить пошатнувшийся под Москвой престиж и укрепить авторитет Германии среди союзников, Гитлер готовился атаковать.