2
0В окружении нукеров в красных нелепых халатах и белых чалмах, не и иначе как из зависти злобно зыркающих на меня, красивого такого в приталенной элегантной черкеске, сидел на статном ахалтекинце представительный бухарец в роскошном халате с огромным, вышитым золотом круглым медальоном на спине. Лицо его, довольно интеллигентное и доброжелательное, вызывало симпатию при первом взгляде. При втором — появлялась мысль, что перед тобой прирожденный торгаш и дядя себе на уме.
— Приветствую вас, господин офицер! Позвольте осведомиться, в каком вы звании?
Он весьма сносно говорил по-русски, а его вопрос, отчасти обескураживающий, выдавал знатока реалий русской службы.
— Сотник особой сотни, при его превосходительстве, генерал-майоре Платове состоящей, Петр Черехов! Вы дипломат, ваша светлость?
Я нарочно присудил бухарцу княжеское достоинство — кашу маслом не испортишь. Он не стал меня поправлять, лишь ласково улыбнулся в ответ и мягко спросил:
— Матвей Иванович ваш командир?
Не знаю, каких трудов мне стоило не отвалить от удивления челюсть. Знает имя-отчество атамана⁇ Всего-то и нашелся, чтобы машинально кивнуть.
— Юзбаши Пьётр, сделайте мне любезность, не сочтите за труд проводить нас к моему старому знакомому.
Да уж, у этого бухарского «кренделя» можно было поучиться придворному этикету. Не удивлюсь, если он в Петербурге побывал в самых высоких домах — не в смысле этажности, а в смысле возвышающей голубой крови, в них обитавшей.
Оказалось, я даже недооценил уровень дипломата. Вскоре выяснилось, что он был принят самим императором Павлом и все благодаря… слону! Ишмухаммад-диванбеги полтора года вез в подарок русскому престолу подарок бухарского эмира — слона и четырех ахалтекинцев — и справился с этой миссией блестяще (2).
Атаман встретил дипломата как родного, обнял, обозвал Байкишиевым и принялся вспоминать времена, когда посольство проезжало земли войска Донского и наш атаман, только-только вернувшийся из персидского похода, помчался смотреть на слона.
— Смотрю, старый друг, ты вырос, — подначил бухарца Матвей Иванович. — Был баем, стал диванбеги, это по вашему как?
— Как министр иностранных дел, почтенный атаман, ратные подвиги которого изумляют само небо! Дорогой друг! Мой эмир в восторге от судьбы злокозненной Хивы, но зачем казакам воевать Бухару? Зачем проливать кровь? Мы всегда можем договориться. Только скажи, Матвей Иванович, чего желает твоя душа — мы все исполним.
