Индийский поход. Сотник

В общем, что-то случилось в царстве афганском, мои акции резко рванули вверх, а ночные страхи — вниз. Родилась надежда на благоприятный исход посольства и авантюры с драгоценностями.

Конечно, умом я понимал, что вся обещанная помпа затеяна не для меня, что под ковром идут какие-то сложные игры, но зачем отказываться от дареного коня? Гулять так гулять!

«Гульбище» вышло с размахом — за мной прибыл караван аж из трех слонов — самца и двух самок. Самец оказался похлипче своих «бибби» (2), всего полутора саженным, зато имел впечатляющие, хоть и подпиленные, позолоченные бивни.

Спины всех трех особей были покрыты попонами, поверх нее установили деревянную платформу, а к ней прикрепили вместительную, отделанную снаружи серебром корзину, в которой один человек мог ехать лежа, вытянувшись во весь рост, а двое — сидя на корточках.

Слон опустился на колени, из корзины по веревочной лестнице на землю слез бородатый афганец в нарядных одеждах. Мне он представился распорядителем Дворца, отправленным, чтобы со всей возможной честью доставить меня на церемониальный прием."

"Я встречал его у входа в караван-сарай.

Моя черкеска, несмотря на все усилия Мусы и местных слуг, мало походила на парадную форму. Папаха давно просилась на замену, сапоги знавали лучшие дни, ножны оружия хранили следы перипетий походной жизни. Единственным достойным элементом одежды был алый бешмет, да и то, если верхний кафтан не снимать, чтобы не выставить на всеобщее обозрение следы многочисленной штопки. Одним словом, я выглядел бывалым воином, что меня отнюдь не смущало и было скорее плюсом, чем минусом. Я представлял войско, а не государство — армию казаков, прошедшую победоносным маршем через половину Азии. Знай наших!

Я разместился в выделенном мне «самобеглом экипаже», сотня в половинном составе выстроилась в колонну, сверкая надраенными наконечниками пик, их древки, натертые маслом, матово поблескивали в лучах кабульского солнца. Кони были вычищены и украшены со всей варварской фантазией донцов, с помощью добычи, захваченной в разных ханствах-эмирствах. Подумаешь, черкески драные. Красные шлыки на папахах, закрученные с помощью воска усы, дорогое оружие и зверские, прокаленные солнцем рожи казаков, прошедших огонь, воду и медные трубы — мне нравился вид моего почетного эскорта.

Эффектно, черт побери!

Тронулись.

Мне досталась слониха, о чем я очень быстро пожалел. В отличие от ее «возлюбленного», «красотка», хлопая большими ушами, шла очень нервно — корзину, выстланную изнутри дорогими тканями, мотыляло вперед и назад, и очень скоро я взмолился, чтобы наш парад побыстрее закончился и чтобы «слоновая качка» мне не наделала беды, как брусничная вода — Евгению Онегину.