Индийский поход. Сотник

— Я подумаю, как все устроить…

Сказал и насторожился: а отчего это вдруг у Марьяны такой вид довольный?

— А ну-ка, краса-девица, отвечай как на духу: сама-то ты зачем в поход напросилась? Смотрю, не шибко ты расстроилась от случившегося. Зару подзуживала… На трудности не жалуешься, в гаремы богатые не просишься… От супротивницы-конкурентки решила избавиться?

У девушки тут же сменилось настроение. Покраснела, топнула ножкой:

— Дурак!

— Марьяна! — возвысил я голос.

— Извиняйте, ваше благородие, — девушка съежила плечи и отвела глаза.

— Я жду ответа!

— О чем? — глухо спросила.

— Зачем с нами в поход отправилась? Думаешь, я не понял, что это ты урядника Зачетова подговорила, чтобы он за вас попросил?

Марьяна вздернула голову, на длинных ресницах блеснула слезинка.

— А куда мне, сироте, податься, Петро⁈ Думаешь, меня дома с пирогами ждут? Сродственники приживалой, может, и возьмут, а дальше? Хорошо если скинут замуж, чтоб соседи рты прихлопнули и гутарить перестали про странствия мои в мужской компании да про плен-позор басурманский…

Она всхлипнула и снова повесила голову.

— Марьяна…

Вдруг она прильнула ко мне, ткнулась шмыгающим носом в голую грудь в разрезе черкески.

— Петро! — зашептала жарко. — Люб ты мне! Выведи меня на круг казачий, накрой полой зипуна да скажи всем: «Беру эту женщину в жены!» Не пожалеешь! Мы, червленички, жаркие, уж поверь! Сразу про Зару свою позабудешь!

Я осторожно взял девушку за плечи и отстранил от себя.

— Марьяша! Какая жена⁈ У нас тут война, мы каждый день как на пороховой бочке! Я и погибнуть завтра могу. А еще вас с собой в могилу утянуть! Небось сегодня напужались афганцев?

Казачка полыхнула глазами, резко дернулась, высвобождаясь.

— В полюбовницы не пойду, так и знай!

Она развернулась и бросилась со двора быстрым шагом, виляя бедрами на ходу.

* * *Новый день, условно говоря, начался со… слонов!

Ночь превратилась для нас в кромешный ад, наполненный звуками собиравшегося с непонятными намерениями вокруг караван-сарая войска. Рассвет напряг зрелищем стоявшей в двухстах шагах от нашего временного дома многочисленной конницы в шлемах и со щитами. Утро порадовало визитом двух важных персон из Бела-Хиссар — одна штука в большом тюрбане от каждого брата.

Получив от меня заверение, что камни при мне, они сообщили следующие важные новости: во-первых, выстроенная кавалерия так называемых дастха-и-гуляман — это гвардия из цитадели, которой поставлена задача нас защищать (1). Во-вторых, в полдень к караван-сараю прибудет торжественная процессия для препровождения меня на большое сборище во Дворце — мне, как послу, будут оказаны положенные почести, и я имею право взять с собой конвой в любом количестве.