14
0
– Однако я учусь в Императорском, князь. А перебежчиков не любят нигде. Да и принадлежности к древнему роду мне в вашей школе не простят. Помните, как говорил Д’Артаньян? «Меня дурно приняли бы здесь и на меня плохо посмотрели бы там, если бы я принял ваше предложение».
– Это будет зависеть только от вас.
– Возможно, и так, – не спорю я. – И тем не менее.
– Но вы должны обещать мне подумать! – просительным тоном говорит Назаров. – Обещайте, Никита. Всего лишь подумать.
– Надеюсь, Виктор Алексеевич, что пока я буду думать, вы не поручите своим людям попытаться ещё раз меня «уговорить».
Интересно, скажет ли он о том, что его пёс Шаховский исчез?
– Нет, не поручу. Меня вы можете не опасаться. Но насколько мне известно, не я один мечтаю получить ваше… гм… расположение. И вот за остальных я ручаться не могу.
Не сказал. Или ничего не знает о Шаховском?
– И тут мы подходим к четвёртой стороне вопроса, – очень серьёзно говорит Назаров. – Если вы поступите в мою школу, я гарантирую вам защиту. Защиту, которую вам не смогут предоставить ни ваш опекун, ни ваш маг-защитник. Ни Императорское училище.
Не принимаю серьёзного тона, улыбаюсь в ответ:
– Поверьте, защита мне ни к чему. Отлично справляюсь сам.
В глазах Назарова мелькает досада.
– Плохо быть одному, Никита. Впрочем, я уже высказал вам все аргументы. Думайте. И думайте хорошо. Надеюсь, что вы примете правильное решение.
На этом наш разговор заканчивается. Поднявшись из-за стола, я ещё раз – уже ближе – смотрю на фотографию молодой женщины, стоящую на каминной полке. Видимо, это дочь Назарова…
…и я узнаю её.
Это Зефирка. Та самая эфирная девица, с которой я встретился в разломе.
Вглядываюсь внимательнее. Да, точно она. Только глаза на фотографии не жёлтые, а голубые, как у отца.
– Какая красивая девушка, – говорю Назарову, видя, что он заметил мой интерес.
Понятно, что сущность, занявшая её тело, не человек. Это было понятно сразу. Но как девушка попала в разлом? И отчего умерла? От тёмного эфира? Или её убили, а тело выбросили в разлом?
Мне необходимо туда вернуться. Через две недели мы все получим разрешение побывать дома.
"– Да, красивая. Это моя дочь, Никита, – глухо говорит Назаров, видя мой интерес к фотографии. – Она погибла при закрытии разлома несколько лет назад…
– Соболезную…
И мы выходим из кабинета.
* * *Великую княжну я нахожу во дворе. Она по-прежнему щебечет с группой девчонок. Хотя нет, не щебечет. Что-то обсуждает, судя по лицам – не бальные наряды и не породы собачек.
