16
0
Он молча поднялся со своего места, смел со стола бутылку, поставил ее в бар.
– А как же три раза?
– Покойников молитвами поминают. Сходи лучше в церковь.
– Поздно уже.
– Завтра сходишь. Твоему Эдику молитвы сейчас нужны. И отец твой пусть за него помолится. И простит. Ему на том свете поддержка ох как нужна. Хреново ему сейчас, смола под ухом булькает.
– Смола?!
– Да, в котле. Кипящая смола в большом котле, куда грешников сгружают. И еще черти вокруг прыгают, визжат…
– Ты думаешь, все это правда?
– Хотелось бы верить, что нет.
– Тебе жалко Эдика?
– Нет, мне жалко себя. По церковным канонам я – жуткий грешник.
– Почему?
– Я людей убивал.
– Но ты же милиционер, ты с бандитами борешься.
– Не я этим бандитам жизнь давал, не мне и отнимать.
– А если они у тебя жизнь отнимут, это правильно?
– Нет. И если в них не стрелять, они совсем распояшутся.
Михаил замолчал, представив, что было бы сейчас с Милой, не останови они сегодня Гошу.
– А может, все-таки нужно выпить за Эдика? Может, это как-то охладит его там, в котле?
Михаил молча мотнул головой и, взяв нож и вилку, принялся за остывающий стейк.
– Ну да, едой тоже поминают, – кивнула Мила, присоединяясь к нему. – Печенье на кладбище раздают, конфеты там…
– Кому раздают? Алкаши там, на кладбищах, и крутятся. Ты хочешь быть алкашкой?
– Я?! Не-ет!
– Тогда пьянству – бой!
– Ну, если ты возьмешься за мое воспитание…
– Уже взялся.
После ужина он отправил Милу в спальню, а сам убрал из бара и спрятал бутылки. Если она очень захочет, то грязь все равно найдет, но пусть при этом знает, что Михаил заботится о ней.
Сам он устроился в гостевой спальне. Закрыл дом на все задвижки, выпустил собак и лег спать. Мила рядом, и она желанная женщина, но сейчас больше хотелось думать не о близости с ней, а том, что завтра можно спать до полудня.
Глава 7
1"
"Небо низкое, темное, ледяной ветер швыряет в лицо колючие снежинки, под ногами наледь. Но все-таки настроение у Валеры Черепанова было праздничным, можно даже сказать, триумфальным. Шутка ли, за спиной железные ворота исправительной колонии, три года неволи! А впереди – новая жизнь, олицетворением которой служил черный лимузин, растянувшийся на всю площадку перед контрольно-пропускным пунктом. Хороший довесок к прошлому: ведь братва тюремная узнает, с каким шиком уехал Череп, и это станет плюсом к его и без того высокому статусу. Как-никак в зоне он был человеком смотрящего, законного вора. Его боялись, его уважали. А от тюрьмы зарекаться нельзя, судьба ведь злодейка.
Не обманул Серега Архаров, приехал за ним, встретил с помпой. Вышел из лимузина в расстегнутом пиджаке, улыбается, руки тянет. Два «быка» рядом с ним. Если судить по лицам, то звериного начала в них больше, чем человеческого. Свои люди.
