Их пленница (СИ)

Я регулярно пользовалась ими, чувствуя себя почти аристократкой. Ножом я тоже овладела, меня Зверь научил. В смысле, столовым ножом.

— Классные салфетки, — заметила сестра.

Я пожала плечами. Иногда мне одиноко, но болтать все равно не люблю.

Когда было совсем грустно, я купила кактус и назвала его Ричардом. Кактус, к сожалению, засох, а других друзей я не завела.

Я залила заварник кипятком, и мы с сестрой устроились за столом, поджидая, пока поспеет чай.

Лера молчала, а я задумчиво передвигала по столу чашку.

Прохладно… Раньше в это время я составляла какой-нибудь интересный рецепт. Немного чая, шиповник, чабрец, смородиновые веточки. Было накладно держать дома столько специй и добавок, сколько было на кухне «Авалона». Там выбор одних ягод чего стоил — даже зимой. Чай с голубикой, черной смородиной, малиной, клюквой, облепихой, морошкой — чего моей душе хочется. Хоть свежие, хоть сушеные. Хоть импортные, хоть нет.

Все, что пожелает Оливия. Ведь их Оливии из «Авалона» достойно только лучшее. Той Оливии, у которой не было денег на сладости, и она подбирала крошки от кекса.

Верните мне то время… Верните мне меня.

Я даже не заметила, что хмурюсь. Между бровей снова появились глубокие морщины.

Ладонь сестры по-женски мягко легла на запястье.

— Оливия, — она поджала губы, в глазах стояли слезы. — Оливия, не надо…

Давненько со мной такого не было. Что это за девушка напротив? Почему она видит боль, которую я от всех прячу?

— Спасибо, — суховато сказала я, пытаясь вернуться в форму. Главное, не захлебнуться на дне собственной печалью. — Все в порядке… Просто я… Вспоминаю их, Лера. Ты меня не поймешь, а я их любила.

Я словно просила у нее прощения — не знаю, за что. За свою любовь к тем, кого любить стыдно? К тем, кого любить нельзя? Они ведь чудовища. Ночные монстры. Вот если бы они заперли меня в клетке и насиловали каждый день, в глазах окружающих все было бы закономерно.

Но я лежала с ними на диване — на глазах у всего города. Забросив ноги на Кира, и положив голову на колени Руслану. Они ласкали меня, а я жмурилась и смеялась от счастья.

Такое не прощают. Никогда и никому.

— И это… — добавила я. — У нас не было секса втроем.

Какое облегчение… Я даже не догадывалась, что общественное мнение так на меня давит. Народное клеймо — штука тяжелая, не унесешь, даже если сделаешь вид, что его нет.

Лера удивленно открыла рот, словно ее огорошили.

— Как — не было? — разочарованно протянула она.

Я со вздохом подняла брови, пытаясь справиться с постным выражением лица. Нет, я была права. Все уверены, что мы втроем кувыркались. Вон как удивляется.

Так получилось, что держать ответ придется перед общественным мнением в лице моей малознакомой сестры.

— Не было, Лера. Не получилось.