Их пленница (СИ)

Поначалу меня пытались аккуратно расспрашивать. О, эти прощупывающие вопросы, невинные на первый взгляд, любопытные взгляды, глупое хихиканье… Меня пытались разговорить, чтобы я что-нибудь рассказала о мальчиках, о том, как жила два года.

Всем было очень интересно, сколько их было и как часто. Серьезные у нас отношения или я так, постельная грелка. Давали ли мне деньги или на хлеб приходилось зарабатывать иначе в клубе.

И еще миллион подобных вещей.

Сочувствия в этих вопросах не было. Его в любопытстве вообще не бывает — им все равно, какие раны они тревожат, главное утолить интерес. Будто я обязана развлекать занятными историями.

Но вопросы все равно оставались осторожными. Потому что Зверь и Руслан — ребята в городе известные. Никто не хотел, чтобы я нашептала им о любопытных.

Посылать людей в путешествие я со временем научилась."

"Если грубо отвечать — тебя оставляют в покое. Не сразу, но отстают. Правда потом будут говорить, что я нервная и злая, потому что… Мне давно все равно, что они там говорят.

Возвращаться на старое место и раздавать листовки или стоять за кассой я не собиралась. Это вызывало тяжелые воспоминания о времени, когда я умирала от одиночества, голода и болезней. От несправедливости этого чертового мира, будь он неладен. Я правда тогда чуть не сдохла и всякий раз, когда проходила мимо рынка, где некогда работала, мой пульс становился быстрей.

Нет, я не ждала от судьбы милостей. После всего, что со мной произошло — нет. Судьба немилостива.

Я утратила веру в иллюзии, словно ободрала мир от глянцевой обертки и увидела под ней грязь. Есть люди, которые предпочитают пребывать в розовых очках. Я свои даже не растоптала — у меня их не было с самого начала.

Моя дочь — единственное, что вызывало во мне сожаление. На остальное плевать. Но она… Мысль о ней вызывала острую боль, словно внутри сырая рана с оголенными нервами.

У нее даже имени не было.

Конечно, со временем все притупилось. Не до конца — я просто смогла жить. Но на большее уже не рассчитывала.

— …Оливия?

Я рыдала, стоя на коленях и опиралась на Руслана, чтобы совсем не рухнуть на пол. Слезы обессиливали до самого дна. Я так долго приучала себя быть сильной. Все пошло прахом — из-за чего? Из-за того, что им стало жаль денег? А меня не жаль?

Я попыталась встать, но Руслан не пустил. Попыталась его оттолкнуть, но эту гору не сдвинешь. Над плечом завис Кир.

— Оливия? — он встревоженно глядел мне в лицо и попытался поднять. В лице было беспокойство, но только за меня, ведь дочь была не от него.

Я не хотела видеть их обоих.

Мальчики оказались слишком близко. На меня они броситься не могли, так что спустили пар друг на друге: Руслан огрызнулся, отгоняя Зверя, тот выхватил нож… Я стала никому не интересна.