7
0Мне хотелось растоптать, размазать — морально, раз физически не могу. — Это твоя вина! Если бы ты не бросил меня в ту ночь, ничего бы не было! Я тебя проклинаю!"
"— Успокойся, Фасолька, — Зверь подошел, с тревогой глядя на меня. — Не надо, дорогая… Не доводи себя.
Но я уже чувствовала, что поздно: дыхание, стук сердца, сбоило все, словно тело утратило над собой контроль и пошло вразнос. Я не выдерживала и воспоминания хлынули — те самые, что сделали меня такой.
Которые разрушили мою жизнь навсегда.
Глава 18
Руслан смотрел на меня. Глаза изменились: человеческие, но полные тоски — мне кажется, он и сам винил себя. Может быть, больше, чем я его. Но мне было мало.
Это замкнутый круг. Кажется, еще немного, еще чуть-чуть и придет облегчение. Только нужно что-то делать — чуть быстрее бежать, чуть больше работать, чуть громче кричать. Но это ложь, в которую приятно верить. Облегчения не наступит. Никогда. Жестокая правда жизни, что поделать.
А я все равно пыталась.
— Все из-за тебя… — я зарыдала тише, теряя силы, в горле стало больно. Получались только сип и шепот. — Доченька моя…
Он упал на колени рядом. Обхватил голову, то ли пытаясь прижать к себе, то ли просто обнять. Сильное объятие возвращало в реальность — удерживало на месте мысли и чувства, с которыми я не справлялась.
— Хватит… Никто не виноват. Ты себя разрушаешь, Оливия.
Перед глазами темнело. Я с трудом втянула в себя воздух — с мерзким сипом, как будто задыхалась. Я и вправду не могла дышать.
— Оливия?
Звуки и картинка плыли — я теряла сознания. От эмоционального шока, недостатка воздуха — мне безумно хотелось отключиться, чтобы ураган внутри исчез. Он рвал меня на части.
Я застыла — каждый мускул, нерв, все стало неподвижным. Я не чувствовала тела. Смотрела в одну точку и ждала, когда меня, наконец, вырубит. Хотела вдохнуть, но не могла. А моему мозгу очень хотелось жить, и он заставлял меня дышать несмотря ни на что. Даже если сил нет.
Лицо напряглось и, кажется, дрожало — я уже не чувствовала.
— Оливия? Дыши. Дыши! — Руслан поднял мою голову, чтобы взглянуть в лицо. Не знаю, что увидел он, я видела расплывающиеся пятна. Кажется, Кир тоже был рядом. — Ты себя убиваешь! Вернись домой, все пойдет по-прежнему… Все забудется, дорогая!
Я, наконец, вдохнула — глубоко, словно из-под воды вынырнула. Этого воздуха хватило, чтобы закончить то, что я хотела сказать:
— Я никогда не прощу тебя за то, что ты меня бросил… Вы оба бросили!
Я попыталась подняться, но меня не пустили. Надо собраться, если я хочу дальше жить. Надо уйти… Но я задыхалась в их сильных руках, понимая, что не смогу вырваться.
Я так любила Руслана. Смело, по-честному — откровенно до жестокости. А настоящее чувство всегда жестоко. Оно жалит, жжет, оно беспощадно. Это цена настоящей любви.
