6
0Над поляной повис мерзкий запах скотобойни.
Марк еще что-то кричал, но все было кончено.
Им обоим хватило. Когда я опустила руки, по поляне ходили не люди, а тигры. Окровавленные морды зарылись в хвою и листья, словно брали след. Они приближались к Марку, упругим шагом, сдерживая мощь для прыжка. Злые, разгоряченные боем."
"Он осознал, что остался один, раненый и сломленный смертью отца, и пытался отползти. Это не поможет. Парни — опытные бойцы, не раз побеждавшие в схватках. Если оборотень падает во время драки, то уже не встает.
Мальчики ревели, но не торопились разорвать, как отца. Им хотелось показать превосходство: запугать, лишить воли к жизни, а затем уничтожить. По очереди запрокидывая окровавленные головы, они исторгали тот самый рык, от которого дрожат.
Марк отползал, затравленно глядя на них. В порванном костюме, в пыли и в крови, он не выглядел жалким, но знал, что будет дальше. Если бы он добрал вес и превратился, у него был бы шанс.
Но теперь парни разорвут его, а затем разделаются с раненым Александром.
Город снова будет принадлежать им — непобедимый и гордый, пока между хозяевами вновь не прошмыгнет кошка по имени Оливия.
Сбоку раздался треск валежника — к нам кто-то бежал.
— Стойте! — прижимая к себе перебитую руку, путь тиграм загородил Александр. Здоровую он держал перед собой и отступал, заслонив брата. — Не надо… Пощадите его, я отдам вам ребенка. Жизнь девочки — на нашу. Согласна, Оливия?
Глава 53
Парни взбесились: ходили перед ним, цепляя друг друга хвостами, рыли землю.
— Нет! — проорала я, но голос был слабее громового рычания. Я выбежала вперед и оказалась лицом к лицу с Александром.
В рассветном свете изможденное лицо было бледным. Он почти без страха смотрел на меня. Так отчаянно пытается спасти брата, что забыл о себе.
— Мы уйдем, станем странствующими львами, — продолжил он. — Я расскажу про малышку, если сохраните нам жизнь…
Мальчики зарычали громче, более импульсивный Кирилл начал рвать землю когтями. Им хотелось сожрать их, а не отпускать на свободу.
— Говори, — велела я, не обращая на ярость мальчиков.
Мне предложили обмен, от которого не отказываются.
Кир успокоился первым: обошел меня кругом, мазнул жесткой шерстью по ногам и улегся. Руслан еще бесился, добиваясь, чтобы от его голоса осыпалась хвоя с сосен. Но и он унялся, хотя не лег — для него эта поза подчинения.
Александр выдохнул и потер грудь ладонью, словно приходил в себя. Марк расслабленно опустил руку, из позы пропала обреченность. На брата он смотрел так же, как и мы — история с дочкой для него стала такой же неожиданностью.
— Это не я придумал, — выпалил он.
Я подняла обе руки — одну для Кира, другую для Руслана, призывая их утихнуть. Рычание сотрясало воздух, а я не хотела пропустить ни слова.
