Их пленница (СИ)

Я откатилась и отбежала в сторону, чтобы не попасть под когти. В драке самцы помнут кого угодно. Даже тех, за кого дерутся.

Опыт у Марка был — он ушел от оскаленной пасти, рычание раскатилось по роще. Его не могли не услышать.

Руслан сделал выпад, метя в плечо: хотел вырвать кусок или раздробить кость, чтобы сделать его небоеспособным. Марк отпрянул и припал к земле чуть дальше. На нем порвалась одежда: в ходе драки он начал обращаться. Но массы для полного превращения не хватало, а дополнить ее было нечем.

— Кирилл у них! — проорала я, испуганная, что с ним успеют расправиться. — Они его сожрут!

Руслан и Марк покатились по земле: они остервенело рвали друг друга, не реагируя на меня.

Я побежала к стеклянной теплице. Рассветало все уверенней, сквозь ветки сиял белый солнечный блик н стекле. Я ориентировалась на него, как на свет маяка.

Не знаю, что будет, когда попаду на задний двор. У меня нет возможности их остановить. Но они проиграют поодиночке.

Деревья расступились, и я остановилась, как вкопанная.

Так вот откуда несет кровью.

Я закрыла нос рукой. За теплицей лежали несколько оленьих туш. Три самца и самка, сваленные друг на друга. Над ними кружили осенние жирные мухи и ползали по остекленевшим глазам. Рядом деревянная плаха с торчащим из нее топором.

Их трое и до львиной массы «дожрать» нужно много. Плюс Кир. Какие запасливые, гады.

С заднего двора донеслось знакомое рычание, и я бросилась туда.

По нему можно прочесть эмоции, как по голосу. Кир огрызался, пытаясь отогнать противника в предсмертной попытке. Львы уже услышали, что Руслан пришел, его вот-вот начнут рвать на части…

Я обогнула теплицу, под ногами зашуршал-заскрипел гравий, пока я бежала к зацементированному пятачку, где держали Кира.

— Не надо! — заорала я. Голос обреченно сорвался.

Кир стоял на коленях, выставив перед собой связанные руки — бессмысленная попытка защититься. Отец львов отцепил цепь и намотал на кулак. Цепь натянулась между ними, и Кирилл схватился за нее, вытянув шею. Застонал, жмурясь от боли — на нем был строгий ошейник. Зубцы сжимались при каждом рывке. Он не мог сопротивляться, не мог обратиться — задушил бы сам себя, перекинувшись. Ошейник был рассчитан на человеческую шею.

Его собирались отволочь к Руслану, чтобы сожрать у брата на глазах.

Вдвоем они потащили Зверя, как нашкодившую собаку. Цепь натянулась, вибрируя. Кир рухнул, упираясь руками в дорожку. Волосы упали на лицо, и когда он взглянул исподлобья, я не увидела глаз.

— Фасолька! — зарычал он. — Я сказал тебе прятаться! Убирайся отсюда!

Львы на меня даже не взглянули. Какой бы сладкой я ни была, драка важнее. Сюда долетали звуки схватки из рощи и приглушенное рычание.