8
0Впервые мой почерк был настолько неразборчивым, что даже я сама не смогла бы прочесть то, что накалякала.
- Кишкина? - удивленно уточнила девушка.
Я нервно захихикала и покачала головой.
- Никитина! - раздался мужской голос одновременно со звоном колокольчиков. В двери каким -то непостижимым образом оказался Дмитрий.
- Юлия Алексеевна, - добавил он. - Год рождения: третье октября тысяча девятьсот девяносто девятого года. Что -то еще?
Администратор послала мне вопросительный взгляд, который я заметила краем глаза. Смотрела -то я исключительно на Рогозина. Кивнула на автомате, и Илона тихо вернулась за стойку.
- Ты что здесь делаешь? - спросил он. Резко, но в то же время с нотками тревоги. Уж я -то могла их различить в его стальном голосе.
- Что я? - возмутилась. - Может быть, это мне нужно задать вопрос? Как ты узнал, где я?
То есть, я ведь уже знала о его шпионских заскоках, но мы же... вроде как... расстались навсегда.
Дима не спешил отвечать. Он подошел и сел на диванчик рядом, скрестив пальцы в замок. Повернув ко мне голову, долго и молчаливо изучал. Я могла только представить, в какую страшилу превратилась. А вот он стал еще лучше.
- Ну! - не выдержала я. Пребывая в неописуемом смятении, даже не представляла, как себя с ним вести. Злиться? Радоваться? Прогнать? Обнять? А ведь еще вчера хотела поздравлять с помолвкой.
- На телефон не отвечаешь, - констатировал Дима.
- Я сменила номер, - ответила без каких-либо угрызений совести.
- Я знаю новый, - огорошил он. - На него тоже не отвечаешь.
Сжав губы, чтобы скрыть нервную улыбку, я покачала головой. Нос и глаза защипало, но я боролась со слезами из всех сил.
- Ты следил за мной? - шепнула я.
Рогозин в ответ фыркнул и облокотился на спинку, приняв более расслабленную позу.
- Спрашиваю еще раз, что ты здесь делаешь?
Он смел что-то требовать! После всего, через что заставил меня пройти. И он таки следил. Возможно, даже камеры засунул в мою квартиру. Примчался вот, только понял, что мне нездоровится. Это злило и одновременно поражало. В то время, как я сходила с ума (и он наблюдал за этим), как ревела ночами, валялась по полу и ругала его последними словами, он спокойно наблюдал за мной.
- Мы же договорились, что ты оставляешь меня в покое, - я постаралась говорить как можно спокойнее, пытаясь держать лицо, как и он. На самом же деле мне хотелось броситься на Рогозина с кулаками и наорать.
- Я так и делал, черт возьми, - вдруг процедил Дима. От его спокойствия остались лишь отголоски, глаза же метали молнии. - Но теперь тебе плохо, и хрен тебе, а не покой.
