3
0Я впервые видела человека так неистово ненавидящего себя. С таким сожалением, страхом и мольбой испрашивающего моего прощения просто за то, что он есть в моей жизни. Он никогда себе не простит мой аборт. Никогда. А я смотрела и понимала, что не отпущу его. Не брошу. Я вытяну его. Как он вытягивал меня, когда мне было плохо…
Следующие сутки он пытался работать, сказав, что если будет сидеть на месте, то просто загнется. Иногда тормоза у него срывались, и он злобно рыкал, чтобы я не смотрела на него с такой жалостью, заживо хороня. Сашка капала его каждые четыре часа. Помогало мало.
Попыталась сопротивляться, когда он куда-то собрался ехать. Рыкнул, чтобы не лезла, правда, из машины позвонил и извинился. Я беспокойно мерила шагами замершее пространство его квартиры. Вернулся через час. Вообще никакой. Кинул на тумбочку ключи, какие-то папки, телефон, едва не упал, пока разувался и рухнул спать прямо в одежде, сказав, что его не для кого нет, если что, чтобы я прямо так и говорила особо настойчивым, что он сдох, и его вырубило.
Я, хотела было прикрыть дверь, но заметила, что возле кровати валяется телефон. Причем такой, который я у него не видела. С учетом того, что он херово спит, а сейчас его наконец свалило, я неслышно приблизилась и забрала телефон с собой.
Положила рядом с ноутбуком в кухне и продолжила шерстить форумы и статьи посвященные проблеме Антона. Экран телефона засветился, оповестив, что сообщение доставлено. Не успев осознать, что я делаю, взяла и ткнула пальцев в оповещение, открыв диалог с отправленным сообщением.
«Завтра Нестеров к тебе хату заедет. Его не трогать, пока не скажу.»
Телефон завибрировал в руках, оповещая, что на это сообщение Антона пришел ответ:
«Понял. С треугольником поговори. Черти охуели и в себя поверили. Права пытаются качать. Рябой схоронился пока найти не можем»
Я, приподняв бровь, качала головой и вышла из диалога. Пальцы замерли над еще одной строчкой в сообщениях. Нельзя читать. Это его дела. Но палец ткнул в диалог ниже и я, мягко говоря, охерела.
«Сегодня. Жестко. Фотоотчет. И передайте от меня привет.»
«ок» — короткий ответ.
И три прикрепленные к нему фотографии. На первой плачущий Вадик с выбитыми зубами и окровавленными губами делает минет нескольким. На второй, его связанного имеют. И не только сзади. Я едва успела добежать до унитаза. Меня рвало от отвращения и ужаса. На третью, где его вздергивали несколько животных на скрученной простыне перекинутой через решетку, я смотреть не могла.
