Компот из запретного плода

Но что интересно, остальным шоферам кошки от силы раз в месяц встречались, а этому просто батальонами, полками, армиями попадались, по шесть штук на дню. Чуяли, что он их боится, и сбегались. Вот и у тебя так с приключениями, приманиваешь ты их!

– Абсолютно не жажду приключений, но и не опасаюсь их! При чем тут история про водителя? – обозлилась я.

– Да так, – хмыкнул Дегтярев, – к слову пришлось.

В хорошо знакомом мне кабинете стоял затхлый воздух, а на письменном столе полковника белела тарелка с недоеденными бутербродами.

– Ты форточку когда-нибудь открываешь? – поморщилась я.

 – Вонища несусветная.

Дегтярев подошел к окну, отворил его и вдруг сказал:

– Клава звонила в Ложкино?

– Да, – кивнула я, – но откуда ты знаешь?

Александр Михайлович крякнул.

– А ты услышала, что она разыскивает Дегтярева Александра Михайловича, и понеслась к бабе, хотела найти того, кто живет под моим именем?

– Ты следил за мной! – вскипела я. – Поставил прослушку на телефон, повесил «хвост»!

Полковник поднял руки.

– Тише, тише, не ори. Лучше скажи, что разузнала.

– Ну… не так уж и много! Дегтярев умер.

– Так.

– Он был начальником зоны.

– Верно.

– Потом сам попал за решетку… но лучше начну с самого начала!

Александр Михайлович кивнул.

– Говори, весь внимание.

Когда мой местами путаный рассказ стих, полковник вдруг сказал:

– Я про этого Дегтярева давно знаю.

– Откуда?

Когда Александр Михайлович на работу поступал, его в кадры вызвали и спросили: «В вашей семье имелись родственники, преступившие закон?»

– Нет, – удивленно ответил он, – отец служил шофером, всю жизнь честно баранку крутил, мать нормально работала, ни дяди, ни тети за решеткой не сидели.

– Кем вам приходится Дегтярев Александр Михайлович? – продолжил кадровик.

– Так это я! – удивился полковник, вернее, тогда еще даже не сержант.

Майор, занимавшийся вопросами приема на службу, забарабанил пальцами по столу и велел:

– Идите пока, сообщим о решении.

Александра Михайловича в конце концов приняли на работу в милицию, и тогда он узнал, что в органах работал его полный тезка, но, учитывая распространенное имя и отчество и совсем не редкую фамилию, сей факт не показался моему приятелю чем-то удивительным. Плохо было лишь то, что у бывшего начальника зоны оказалась подмоченная репутация, а сведения в архивах не уничтожаются, и пару раз нашему толстяку пришлось испытать неприятные минуты, объясняя, что он к тому Дегтяреву отношения не имеет.

В частности, сложности возникли в момент получения Александром Михайловичем отдельной жилплощади. Квартирный вопрос, как известно, многих испортил, и кто-то из сослуживцев притащил в профком анонимку, где черным по белому стояло: «Нечего ему личные хоромы давать, у него родственник судимый».