Компот из запретного плода

Вон та, коротконогая, грудастая, мордастая деваха, с вытравленными перекисью волосами и бегающими глазенками на испуганном лице, явно Маргарита Нефедова, прирезавшая мать мужа.

Худая, словно жердь, девушка, в очах которой плескался ужас, а на мордочке, несмотря на страх, застыло откровенно наглое выражение воровки, – Сопотова Лилия."

"Последней же была восемнадцатилетняя дурочка Федулова. Александр Михайлович глянул на девушку и с трудом отвел глаза в сторону. Нина была редкостной красавицей, ее не изуродовали пребывание в изоляторе, тяжелая дорога до зоны и бессонная ночь в карантине.

Водопад пышных блестящих волос волной лежал на хрупких плечиках, огромные, наивно-чистые глаза спокойно смотрели на начальника, во взоре Нины не было ни страха, ни робости, девушка попросту не понимала, какой властью будет обладать над ней этот человек. На картинно очерченных пухлых губах Ниночки не играла заискивающая улыбка, осужденная стояла совершенно спокойно, не пытаясь понравиться Дегтяреву, наверное, глупышка полагала, что трудовая колония сродни пионерскому лагерю, сейчас отведут, покажут кровать, затем обед, суп, компот, тихий час… В облике Федуловой было столько чистоты, юности, наивности, такое непонимание ситуации, в которой она оказалась, что Дегтярева охватила жалость. Огромным усилием воли оторвав взгляд от нежного лица, Александр Михайлович сначала произнес «вводную лекцию», а затем решил обратиться к каждой из новеньких по отдельности.

– Нефедова!

– Я, – бойко отозвалась мордастая.

Дегтярев мысленно улыбнулся, он не ошибся, именно крепко сбитая толстушка укокошила свекровь.

Сказав убийце пару слов, Александр Михайлович рявкнул:

– Сопотова Лилия Матрорановна!

– Я, – нежным голосом, безо всякого подобострастия ответила та, которую начальник считал Федуловой.

Дегтярев подавил вздох. Беда с новенькими, пока порядок усвоят, куча времени пройдет! Ну куда она лезет, не ее звали.

– Молчи пока, – велел он предполагаемой Нине, – до тебя дело не дошло. Сопотова Лилия!

Деваха с наглым выражением воровки на бесстыжем лице даже не дрогнула.

– Слышь, Сопотова Лилия, – начал закипать Дегтярев, – плохо начинаешь! У нас надо мгновенно отвечать, когда я спрашиваю. Ну, или глухая? Сопотова Лилия, шагай вперед, называй статью, срок!

«Федулова» аккуратно сделала небольшой шажок.

– Сопотова Лилия… – начала она.

Дегтярев обомлел.

– Ты Сопотова?

– Ну да, – совсем не по протоколу ответила осужденная, – сразу вас послушалась, только замолчать велели.

Глаза Александра Михайловича заметались по лицам. Он еле-еле оправился от изумления, такого с ним еще никогда не случалось, Лилия категорически не походила на прожженную воровку, ей следовало быть дурочкой Федуловой, наивной, глуповатой девушкой.