Ярослава и Грач

И ее — вот всю ее такую тоненькую и хрупкую словно птичку, которую можно сломать двумя пальцами — ее в чьи-то руки? А вдруг эти руки окажутся недостаточно нежны с ней, недостаточно терпеливы? А если они причинят ей боль? Он может потом сломать их в стольких местах, что ни один целитель не соберет обратно это крошево из костей, но это уже не исправит содеянного. А ведь Яра ранима, как первый весенний цветок, и она прячет это за напускной бравадой и часто показной дерзостью, но он знает, он видел, потому что она всегда честна с ним.

Григорий глубоко дышит, пытаясь унять бурю внутри.

"

"Рано или поздно это все равно случится. Она встретит того, кто сможет добиться ее расположения и доверия. И этому ему она будет дарить свои смех, улыбки и слезы, свои радости и горести, всю себя. А про него она забудет, и это будет к лучшему. И этот кто-то не обязательно окажется последним козлом, как бы сложно это не было признать. Вполне вероятно, что это будет хороший умный парень, вполне ее достойный…

Достойный!.. Как будто бы это возможно: быть достойным ее! Не то чтобы Григорий возвел ее на какой-то пьедестал.

Нет. Просто это Яра. Ярое пламя на ветру. И чьи ладони окажутся достаточно крепки, чтобы держать этот огонь, даже обжигаясь? А она умеет обжигать или скорее не умеет контролировать пожар внутри себя, и регулярно оставляет ожоги на себе и на других. На нем, например.

Мы же все все равно останемся друзьями, правда?

Тогда, восемь месяцев назад, когда она перед школьным выпускным решила вдруг заговорить о своих чувствах, он не должен был пойти у нее на поводу. Нужно было прекратить все встречи, порвать все связи раз и навсегда. Но он не смог.

Она смотрела так, будто его отказ убьет ее. Ярко серые глаза цвета неба перед бурей. Он летал в этом небе, он знает, какого там. Воздух напоен электричеством, и от каждого вдоха можно задохнуться.

Григорий вытирается, одевается и идет к себе в кабинет. И ждет звука шагов по коридору: в этот поздний час в отделе осталось не так много народу.

И Яра заглядывает в дверь.

— Я домой, — говорит она. — До понедельника.

— Волосы хорошо просушила? — хмурится он. — Шапку надень.

Яра послушно достает из пакета шапку, нахлобучивает на голову и победно улыбается.

Иногда ему кажется, что она игнорирует этот предмет гардероба специально, чтобы он напомнил. Непослушные черные пряди лезут во все стороны, и так хочется подойти и заправить их. Всего одно движение пальцев под линию вязаных петель. Всего одно прикосновение…

— Вот теперь до понедельника, — кивает Григорий.

До понедельника он успеет передать ее Сергею, но ей об этом знать пока не обязательно.

Она снова улыбается, взмахивает рукой на прощание и упархивает в коридор. Миг — и ее нет.