Янтарь (СИ)

— Чтобы исправить свои ошибки, — Север выдохнул так тяжело и протяжно, словно готовился к исповеди правдивой, честной и от всей души, когда прикрыл свои черные длинные ресницы, собираясь с мыслями и решая с чего начать. — Это по моей вине случилась беда на твоих землях, Гром. Из-за того, что я не смог сразу заставить себя стать истинным правителем своего рода…

Гром нахмурился еще сильнее, отчего его брови сошлись на переносице, а взгляд стал в буквальном смысле грозовым и опасным, когда Бер сжал кулак сам за собой этого не замечая, и не обращая внимания на то. что мужчина в его руке стал дрыгаться в конвульсиях, закатывая глаза и явно постепенно прощаясь с жизнью.

— Именно Север остановил войну с Кадьяками, и пошел против своего рода с верными ему Берами! — горячо вставил Янтарь, пытаясь хоть немного успокоить гнев Грома, но притих, когда Север положил свою ладонь на его широкое плечо. призывая к молчанию.

— Продолжай, — буркнул Гром, явно не успокаиваясь и по-прежнему настроенный не слишком-то дружелюбно, если не сказать, что воинственно.

По крайней мере. он не нападал не дослушав, а это было неплохим началом!

Наверное.

— Я не должен был стать королем и предводителем своего рода. Никогда не хотел этого и много лет был изгоем и преступником, которого должны были подвергнуть смертной казни, когда поймают.

— Что ты сделал?

— Убил старшего брата — наследника престола за то, что он убил нашего отца и короля рода Кадьяков.

Такого Гром точно не ожидал. хмыкнув хоть и по-прежнему мрачно и сухо, но изумленно изогнув брови, видимо сразу не справившись с собственными эмоциями.

— Спустя много лет, когда я обрел покой и нашел свою семью не единой крови, мне пришлось стать предводителем своего рода, к чему я был не готов, — Север сдержанно выдохнул, тяжело помассировав переносицу, прежде чем продолжил снова, — Если бы я принял это как данность и повел себя как истинный король, то ничего этого не было бы. В моей власти и обязанности было следить за своим родом, направляя его…даже если для этого была необходима грубая сила и подавление тех, кто учил вред всем вам. Теперь на моей совести сучившаяся бойня, которой нет оправдания. Это был кровавый урок для меня, поэтому я пришел, чтобы помочь роду Бурых, и свести к возможному минимуму все тяжелые последствия.

На поляне стояла такая тишина, что хрипы полубессознательного Бера в руке Грома были особенно слышны, возвращая всех в суровую и неласковую реальность, в которой не было места мягкости, когда я с удивлением и душевным трепетом поняла, что в Громе что-то изменилось.

В том, как он смотрел на Севера.

Во взгляде его хмурых, тяжелых глаз, где теперь можно было заметить какое-то непередаваемое единение и понимание ситуации.